Чтение онлайн

– Короче говоря, если крыша поехала. Но это сразу понятно. А если не совсем? Как я понял, понятия нормы в психике вообще нет. Мы все немного больные, так?

– Ты прав. Нормы нет. Слишком сложна человеческая душа, чтобы можно было понять, где она, норма. Но есть одно правило…

Костер совсем угас и я отвлекся, чтобы подбросить веток. Шварц допил кофе и вновь достал свою фляжку с коньяком. Плеснул чуть-чуть в кружку и повернулся ко мне, но я только отрицательно качнул головой.

– Я знаю это правило, - сказал он, - Человеческое общество. Пока мы нормально взаимодействуем с окружающими, мы норма.

– Почти так, - ответил я, - Добавить нужно только то, что так должно быть в любой общественной группе, где приняты общечеловеческие принципы взаимодействия. В семье, на улице, в таком вот лагере, на рабочем месте…

– Тогда нормы нет вообще никакой. Много лет назад я участвовал в геологических экспедициях. Потом сам их организовывал. А общение в семье развалилось. Что я не так делал?

Я задумался. Шварц, кажется, ничего не понял из того, что я пытался ему втолковать.

– Ты просто предпочитал одно общество другому. Пока ты пропадал в экспедициях, супруге стало одиноко. Верно?

– И она ушла. Она предпочитала общение одиночеству. Знаешь, гораздо позже я понял, что любимые люди ценнее, чем любимые камни и железо. Я еще много раз бывал в экспедициях, много раз появлялась возможность снова найти любовь. Но я вспоминал, что она вновь будет одинока.

– Решается элементарно. Найди женщину, увлеченную геологией. И отправляйтесь искать камни вместе.

Он покачал головой.

– Нет, Крис. Работа – это одно, любовь – другое. Вместе это не сочетается. Два дела и оба требуют полной самоотдачи. Полной, Крис. Иначе никак. Твое здоровье!

Шварц опрокинул коньяк в рот и закашлялся. Я протянул ему кружку с водой – запить. Наверное, Шварц по-своему прав насчет самоотдачи. Во всяком случае, у меня не нашлось возражений. Прокашлявшись, он сообщил:

– А вообще, здесь собрались неплохие ребята. Ну, если исключить алконавтов и эту… «Бешеный Капрал» ее называют.

– По-моему, и «Алконавигаторы» имеют право на существование. Они играют на всю мощь своих усилителей и это надоедает, но однажды я пришел к ним на поляну и спокойно попросил сделать потише. Представь, сделали. А вот с Бешеным Капралом я не знаком.

– Трезвые были, вот и сделали. А так они почти всегда пьяные, не утихомиришь никак. Орут, бренчат. Репетиция у них это называется. Хорошо хоть, поселились вроде тебя, на отшибе. А Бешеный Капрал – это дева тут одна есть. Тоже надоела всем. Кстати, твоя пациентка по профилю.

– Почему? – спросил я.

– А чокнутая. Сколько раз говорили, чтобы сваливала отсюда, ей никто не рад. Насчет нее можно точно сказать, что она здесь ищет. Проблем на свою задницу!

– Светлые волосы, короткая стрижка…

– Во-во! – кивнул Шварц, - Видал?

– Заходила. Агрессивна немного.

– Немного? Из любого нервы вытянет!

– Да не из любого, Шварц. Как может быть – из любого? Кто-то умеет защищаться, кто-то – нет. Психологическая защита – это же часть науки о человеческом общении.

– А на фига защищаться? Собраться да выгнать ее отсюда, вот и вся защита.

– Это уже нападение. А так – личное дело каждого, позволить вытягивать из себя нервы или нет. Не умеешь – учись. Книги написаны. Понимаешь, выкинуть человека просто, также как и назвать дураком. А вот сделать так, чтобы он не был дураком…

9.

Впечатление, что асфальтовая дорога быстро летит нам навстречу. Слышен треск мотора. Обочины густо заросли лесом и нам кажется, что мы едем по длинному узкому коридору. Встречных машин не видно. Но вот впереди показывается шлагбаум, возле него небольшое бетонное здание. Из здания при нашем приближении появляется человек в черной форме с какими-то знаками различия. Скорость резко снижается.

Мотоциклист тормозит перед самым заграждением и, не заглушая мотора, снимает шлем. Мы видим, что это Лекка Церсса, она в спортивной куртке и брюках, длинные волосы распущены по плечам. Она кивает охраннику, словно старому знакомому и показывает документы. Охранник что-то говорит в рацию и шлагбаум поднимается. Мотоцикл срывается с места и исчезает за забором.

Мы оказываемся в помещении, одновременно напоминающем и жилую комнату и мастерскую и научную лабораторию. В одном углу стоит диван, стол, несколько стульев и кресло. На столе уже знакомая нам настольная лампа, разложены бумаги и книги. Вдоль противоположной стены – длинный стол, похожий на верстак, там блестят гаечные ключи и другие инструменты, мотки проводов, какие-то приборы. С другой стороны мерцает огнями высокий пульт с круглыми и квадратными экранами, рядом с ним – столы и стеллажи с химической посудой и прочие, совершенно непонятные нам приборы, аппараты и конструкции. Невольно притягивает взгляд жутковатого вида кресло, похожее на зубоврачебное, над которым расположен круглый никелированный колпак. Вообще, в помещении тесновато от всей этой аппаратуры, но везде царит чистота и порядок. Несколько мощных светильников на потолке и стенах льют лучи света на белый кафельный пол. На вращающемся кресле возле пульта доктор Чикк листает какой-то журнал, поглядывая на наручные часы.

Лязгает металлическая дверь и в лабораторию вбегает запыхавшаяся Церсса.

– Здравствуйте, доктор Кштфорс!

Чикк Кштфорс, не ответив на приветствие, бросает журнал на пульт.

– Ну, и где же вас носит, Лекка? – сердито спрашивает он, - Неужели вы сбежали от Пойнтлефтера для того, чтобы продолжить мешать моей работе?

– Простите, доктор, я сдавала экзамен в Институте и сразу поехала сюда! – отвечает Лекка, сбрасывая куртку и надевая белый халат.

Ученый потирает лоб ладонью.

– Ах, да… Вы же предупреждали меня… Ну, как ваши успехи в области темпоральной биологии?

– Оценка «отлично», доктор Чикк! – торжествующе отвечает ассистентка, - Сдавала Адрамсу.

– Адрамсу? Что ж, поздравляю… Вы что-то говорили насчет того, что вообще подтянулись в учебе по сравнению с прошлым годом?

– Да. Даже папа удивляется.

– Странно. Институт, работа здесь, какие-то личные дела… Это ведет к катастрофической нехватке времени. Учеба должна ухудшиться. Нарушится сон, аппетит. Мне придется отказаться от вашей помощи, чтобы освободить ваши силы и время. Вместо этого вы утверждаете, что состояние ваших дел улучшилось? Вы меня обманываете.