Чтение онлайн

На душе стало совсем горько и, сглотнув подкативший к горлу ком, девушка отвернулась, с трудом сдерживая слёзы.

Эвелина так погрузилась в самобичевание, что вздрогнула от прикосновения к ноге чего-то холодного, мягкого. Вскинув голову, испуганно посмотрела на любимого, потому как осознала — двигаться она не может. Руки, ноги удерживали жгуты эфира, которыми управлял муж.

— Крис, что…

— Молчи! — властно оборвал её Кристэн.

Эвелина послушно замолчала, но когда её ноги начали медленно расходиться в стороны, не выдержала:

— Зачем? — прошептала, вглядываясь в глаза мужа.

— Затем, дорогая, что ты ослушалась. Должен заметить не в первый раз, — после этой фразы она почувствовала холодное прикосновение жгута эфира на своей шее, ниже у кромки декольте и вдруг ткань платья резко, с треском разорвалась, оголяя грудь со сжавшимися от холода сосками.

— Крис, не надо, — попросила шёпотом, чувствуя, как подол платья пополз вверх.

— Ты прекрасно знаешь моё отношение к подобным «случайным» встречам, дорогая. Прекрасно знаешь — моё отношение к Вистару и обязана была, — подол платья резко задрался вверх, открывая мужскому взгляду раздвинутые ноги жены в тонких чулках и с кружевным треугольничком белья: — обязана была мне рассказать о встрече. Но ты этого не сделала, — Кристэн чувствуя, как тяжелеет в паху от острого желания, чуть откинул голову, пряча свой полыхающий взгляд в тени. Пристально наблюдал за сменой эмоций на лице, в глазах жены и от этого возбуждался ещё больше.

Чувствуя себя пришпиленной бабочкой, не в силах ни отвернуться, ни дёрнуть руками или сдвинуть ноги, Эвелиной овладел страх. Она не знала — что ей ждать от мужа, не знала его мыслей, справедливо ожидая наказания. Несмотря на то, что понимала — Кристэн видел и рассмотрел её всю — от макушки до кончиков пальцев ног, что исследовал руками и губами каждый сантиметр её тела, всё равно почувствовала стыд от своей позы, от того, что происходило в данный момент. Она сердцем чувствовала — на сей раз это не игра. По стальному голосу мужа, по ноткам ярости, которые нет-нет, да проскальзывали в его тон. Чувство неправильности происходящего оседало на языке терпкой горечью.

Плотно сжав задрожавшие губы, Эвелина до рези в глазах всматривалась в мрак, который окутал лицо Кристэна. Силясь увидеть его взгляд, понять — чего ей стоит ожидать.

— Нарушила установленное правило, — после заминки продолжил Кристэн и в этот момент эфиркат сбросил скорость, въезжая в распахнутые ворота их поместья.

Эвелина почувствовала, как жгуты эфира соскользнули, освобождая её руки и ноги, которые она тотчас свела вместе, одёрнув нервным движением подол. На мужа она больше не смотрела, лишь порывисто, подрагивающими руками стянула разорванную на груди ткань платья и сжалась от мысли, что ей придётся как-то войти в дом, дойти до своей спальни через коридоры, где даже в поздний час, непременно натолкнётся на ошарашенные взгляды вездесущей прислуги.

Стиснув зубы, вскинула подбородок, наблюдая, как Кристэн покидает салон эфирката. На мгновение он обернулся, ожёг супругу взглядом и, сняв пиджак, бросил его ей на колени.

Эвелина растерянно опустила голову, но тотчас схватила пиджак мужа, надевая его, закутываясь и когда подняла взгляд, увидела протянутую руку. Кристэн помог ей выйти из экипажа, подставил локоть, и пара чинно поднялась по ступенькам крыльца, к распахнутой двери и ожидающему лакею. Всё выглядело так, словно ничего между ними не произошло. И пока муж выслушивал отчёт подоспевшего дворецкого, Эвелина с лёгкой, пусть и фальшивой улыбкой стояла рядом, а после последовала за супругом к лестнице.

Эй до одури хотелось бегом устремиться в свою комнату, закрыться в купальне и дать волю слезам. Но, не проронив и слова, она с гордо вскинутой головой безропотно шла рядом, прошла в распахнутую мужем дверь и замерла на пороге его спальни.

— Раздевайся, — властно произнёс Кристэн, но Эвелина лишь покачала головой:

— Кристэн, давай поговорим, я не могу…

— Молча, Лина! — резко, жёстко прервал её любимый, с лёгкостью подтаскивая кресло к большому, ростовому зеркалу.

Обернулся и сузил глаза:

— Ты не слышала моего распоряжения?

— Я слышала! — процедила Эвелина. Хотелось бы взбрыкнуть, выплеснуть обиду и, развернувшись, покинуть спальню мужа, но знала — не имеет на дерзость права.

Торопливо дёргая ткань, стянула платье, позволяя ему осесть шёлковым пятном у ног. Не успела поднять голову, как услышала от Кристэна:

— И бельё снимай. Ты должна остаться в чулках и в этом великолепном колье. Мой подарок как нельзя кстати в этот вечер, не так ли, дорогая? — язвительность сочилась в голосе супруга, пока Эвелина резкими движениями стягивала трусики. — Свидетельство моей любви к жене, доверия, — продолжал Кристэн, указывая ей на кресло. Молча проследил, как жена, отвернувшись, прошла вперёд, замерла у подлокотника, приказал: — Сядь, Лина, и смотри на себя.

Девушка едва успела присесть, как в комнате взметнулся чёрный туман, который временами потрескивал от серебристых крохотных молний. Именно это и заставило её втянуть голову в плечи и замереть от страха. По грозовой насыщенности эфира, поняла — муж в ярости.

Туманная дымка распалась и превратилась в жгуты, которые обхватили ноги Эвелины, разводя их в стороны, закидывая на подлокотники, зафиксировали её руки, отчего она оказалась раскрыта, беззащитна. С трудом удерживаемый всхлип всё же сорвался с её губ и она, услышав от супруга: «Ну что ты… не надо слёз, милая», — зажмурилась.

— Смотри в зеркало! — сразу же последовал приказ. Резкий, не терпящий ослушания и девушка послушно распахнула глаза, глядя на своё беспомощное отражение.

Дальше происходило то, чего Эвелина и предположить бы не могла — жгуты эфира повинуясь воле Кристэна начали мягко, медленно скользить самими кончиками по её телу. Словно невидимый любовник лаская прикасался к ней. Девушка пыталась повернуть голову, чтобы посмотреть на стоявшего где-то сбоку мужа и не смогла — один из жгутов зафиксировал подбородок, удерживая, не позволяя.

— Вот так, Лина, смотри и запомни на всю жизнь — ты моя! Вся. Твоё тело, твоя душа. Ты вся принадлежишь только мне!

Кончики жгутов настойчивее скользили по телу Эвелины, ласкали грудь, жаля крохотными разрядами шипящей энергии соски, дотрагивались между ног до раскрытых складочек, иногда надавливая на самый сокровенный узелочек. Какой бы стыд и унижение не испытывала Эвелина, как бы ни противилась, но увы — тело предавало её. Дыхание участилось, грудь вздымалась, а между ног пылало и горело, жаждало продолжения странной, страшной ласки.