Егерь
Шрифт:
– Ты можешь не перебивать? – разозлился Темный.
– Могу… – пожала плечами Роден.
– Свадьба через два месяца. А у нас двенадцать трупов иных. Все – женщины. Убиты и расчленены. Возраст от восемнадцати до двадцати двух лет.
Роден понимающе кивнула.
– И ты думаешь, что это работа кого-то из них?
– Я не знаю, чья это работа, но он оставляет послания на древнеолманском языке.
Роден нахмурилась.
– Это и их язык тоже… И что за послания он оставляет?
– Я раскрою их содержание только при условии, что ты согласишься мне помочь с этим делом и подпишешь документы о неразглашении.
Роден выпустила дым и задумалась.
– Раз ты не справляешься, дело должно быть по-настоящему занятным.
– Поверь, там есть над чем поломать голову, – Темный слащаво улыбнулся и подмигнул ей. – Если в общественность просочится информации о том, что женщин из расы иных убивает какой-то маньяк, всех ждут очень большие неприятности. Сложность в том, что с иными трудно выходить на контакт. Они не разговорчивы. А нам необходимо найти того, кто это делает, и устранить его. Желательно, до свадьбы Императора.
Роден затушила елотку.
– Документы о неразглашении при тебе?
Темный активировал браслет, и голограмма высветилась перед лицом Роден.
– Хорошо подготовился, – она опустила ноги со стола, бегло прочла текст и расписалась ногтем на голограмме. – Ну так что за послания он оставляет?
– Это стихи, – Темный достал из кармана бумажку и бросил ее на стол. – Здесь оригинальный текст.
Роден развернула листок. Прочла первую строку. Ее руки затряслись, и она выбросила бумажку на пол. Встала. Прижала ладони к груди. Сжала пальцы. Она хотела что-то сказать, но в серых глазах застыл ужас.
– Уходи, – выдавила она из себя.
– Роден…
– Уходи отсюда… – застонала она.
Темный встал из-за стола и подошел к ней.
– Это известные стихи. Их многие знают.
– А-а-а-а… – ее затрясло как лист на ветру.
Раздался треск и молнии охватили ее руки. Зафир едва успел отпрыгнуть. Молнии стали бить в потолок. Зафир припал к полу и начал отползать к выходу.
– Роден! – кричал Ромери откуда-то из коридора. – Роден, остановись!
– А-а-а-а!!!
Зафир видел, как она поглощает огромные потоки энергии из окружающего пространства. Словно черная дыра, она втягивала материю в себя. И вдруг – вспышка. Зафира оторвало от пола. Все замедлилось. Замерло. Молнии. Парящие стулья. Парящий стол и кухонная утварь. Она стояла в центре всего этого и излучала такой свет, какого он никогда в своей жизни не видел. Зафир подумал, что ему конец. Он понял, что от энергетического выброса такой мощности его разорвет на частицы той самой материи и в мире не останется от Зафира Кеоне и следа. И вдруг она развела руки по сторонам и в собственном крике поглотила весь свет. Как будто кто-то повернул время вспять. Зафир вернулся на пол. Стулья, стол и кухонная утварь на свои места. Молнии исчезали и появлялись в обратном порядке. Крик Учителя в коридоре. Его слова не понять. Роден сделала шаг вперед. Еще один. Искры. Треск. Все погасло.
Она ухватилась за спинку стула. Обогнула его и присела.
– Что здесь происходит? – Учитель влетел на кухню и воззрился на Зафира, сидящего на стуле.
Повисло молчание. Роден взяла со стола елотку. Зажигалку. Закурила. Несколько затяжек, и она откинулась назад, вытягивая ноги.
– Что… – прошептал Зафир, глядя на Роден. – Что это было?
Она выдохнула дым.
– Что ты имеешь в виду? – она искоса взглянула на него.
– Как ты сделала это!
– Что она сделала? – голос Учителя казался встревоженным.
Зафир взглянул на Ромери: тот вопросительно смотрел на него.
– Что она сделала? – повторил вопрос Учитель.
Ромери ничего не помнил. Зафир весьма ясно это понял. Это было написано на его лице. Понятно по его взгляду, требующему у Зафира правдивого ответа очевидца.
Он снова взглянул на Роден. Она продолжала делать вид, что ничего не понимает. Учитель не знает о ее способностях? Зафир прищурился, глядя на нее. Он готов был поклясться, что в этот момент она задержала дыхание. Это ее маленький секрет?
– Она едва не прикончила меня молниями, – произнес он.
– Она прекрасно контролирует себя! – внезапно повысил тон Учитель.
– Наверное, – Зафир пожал плечами, – иначе, я был бы уже мертв.
Ромери медленно повернулся к Роден.
– Ты ничего не хочешь мне сказать?
Она отрицательно покачала головой и вновь затянулась. Ее пальцы тряслись. Учитель это заметил.
– Что ты ей сказал? – он повернулся к Зафиру. – Хватит сверлить ее взглядом! Я с тобой говорю, Зафир Кеоне!
– Я показал ей стихи, которые цитирует наш маньяк, – не сводя с нее глаз, ответил Темный.
Ромери поднял листок с пола и бегло изучил текст.
– Это послание? – он старался говорить спокойно, но получалось плохо.
Она выдохнула дым и не ответила.
– Кто отправил тебя за помощью к Егерю? – зашипел Учитель.
– Никто. Я пришел сам.
– Человек… – Роден затянулась и сбросила пепел, – который любил цитировать эти стихи, давно мертв. Вы правы, Учитель, это послание для меня.
– Расскажи о том, что с тобой произошло, – попросил Темный, придвигая стул поближе к ней и заглядывая в пустые серые глаза.
Она отрицательно покачала головой.
– Зафир, – голос Учителя по-прежнему дрожал, – госпожа Сомери дала ответ на твою заявку о привлечении к расследованию Егеря?
– Она ответила согласием, – кивнул Темный.
– Согласием?
Вопрос Учителя показался Зафиру очень странным.
– Да. Она дала разрешение, – ответил он.
– Ты хотя бы понимаешь… – запнулся Ромери с ужасом глядя на Зафира. – Нет… Похоже ты ничего не понимаешь…
– Что я должен понять, Учитель?
– Не будь пешкой в руках Сомери, сынок. Никому не позволяй управлять собой, даже Совету Всевидящих…
– Учитель… – Зафир встал и подошел к нему, все еще не понимая, что впервые за много лет видит в глазах Учителя страх. – Я пришел к Роден, потому что мне нужна ее помощь. Ни Сомери, ни Совет не выступали инициаторами этой просьбы.
Учитель долго на него смотрел. Как будто заново изучал оболочку. Но, что ему изучать, если он и так знает Зафира как облупленного?