Егерь
Шрифт:
– Девочка моя… – шептала медсестра, делавшая инъекцию. – Что с тобой произошло?
– Долгая история. С плохим концом.
Наушник в ухе медсестры засветился. Она улыбнулась, отвечая на вызов.
– Д-да… Конечно, доктор Поусен. Конечно.
Медсестра подошла к шкафу с лекарствами и зарядила в инъектор какие-то ампулы.
– У меня аллергия на обезболивающие и транквилизаторы, – произнесла Сафелия. – Анафилактический шок. Я сказала доктору, но, кажется, он забыл записать это карту…
Медсестра замерла у шкафа с препаратами.
– Я не причиню вам вреда, – прошептала Сафелия и спрыгнула с кровати. – Побудьте здесь, пока я не уйду, а потом позовете на помощь.
Медсестра молчала.
Сафелия вышла в коридор и метнулась к подсобке. Заскочила внутрь, заперла дверь и осмотрелась. Дерьмо… Дерьмо!
– Служба безопасности Империи, – Стефан предъявил удостоверение и спрятал его в карман. – Около часа назад к вам обратилась за помощью эта девушка, – Стефан показал голограмму с изображением лица Сафелии. – Расскажите все, что знаете.
Врач стер испарину со лба и присел на стул в смотровом кабинете.
– Я уже разговаривал с вашими людьми.
– Расскажите все мне еще раз.
– Она сразу показалась мне знакомой… Только не мог вспомнить, откуда знаю ее.
– Теперь вспомнили? – спросил Стефан.
– Еще при осмотре вспомнил. Тогда много статей было о несчастном случае с дочерью сами знаете кого… Ее фотографии во всех газетах мелькали… Мы любим Императорскую семью… Но когда я увидел, что они с ней сделали…
– О чем вы говорите? – не понял Стефан.
– Это же уму непостижимо… – прошептал врач. – Они не спасли ее. Они ее изуродовали.
– О чем вы говорите? – повторил вопрос Стефан.
– О ее теле. Я никогда в своей жизни такого ужаса не видел. А повидал я многое на своем веку, – доктор отвернулся и вновь потер взмокший лоб. – Тот, кто лечил ее – не лечил. Ее калечили. Трансплантация кожи проведена с отрицанием всех канонов комбустиологии и пластической хирургии. Так не делается, понимаете? – он с надеждой взглянул на Стефана. – Тот, кто ее лечил, изувер! Понимаете?
– Не понимаю, – покачал головой Стефан и присел на кушетку напротив врача.
– Она вся… Она вся словно сделана из отдельных лоскутов кожи с очень грубыми рубцами между ними. Это произошло неслучайно. Тот, кто проводил трансплантацию кожи, нарушил технологию. Он пересадил лоскуты далеко друг от друга, чтобы сформировались грубые рубцы.
– Возможно, в ее случае, у врачей не было другого выхода? – предположил Стефан.
– Она сказала, что ей сделали двадцать две операции. И это не считая многочисленных перевязок под наркозом, которые проводят с случаях тяжелых ожоговых поражений. Они сделали за двадцать два раза то, что могли сделать за раз восемь-десять. Даже наши технологии это позволяют. И не было бы таких грубых рубцов.
Стефан молчал.
– Я сказал ей, что рубцы можно исправить. Можно сделать пластику и немного скорректировать их, а она рассмеялась и сказала, что лучше умрет, чем попадет на стол еще раз. Я ее понял. Понял, понимаете?
– Понимаю, – кивнул Стефан.
– Сейчас у нее проблемы с глазами. Коньюктивит тяжелый. Она плохо видит. И рана на плече воспалилась. Она сама себе скобами ее стянула, но от переноса тяжестей, швы разошлись и биоклей не выдержал. Я рану почистил и снова заклеил. Антибиотики дал. От обезболивающих она наотрез отказалась. Заявила, что у нее аллергия на них и на транквилизаторы.
– Сколько у нас есть времени для того, чтобы ее найти? – спросил Стефан.
– Чем быстрее, тем лучше. Синяки и ушибы заживут, а вот с глазами и раной могут быть проблемы. Если найдете ее, обязательно покажите врачу. И офтальмолог пусть ее осмотрит. Я не офтальмолог… Так, просканировал, подлатал и все…
– Данные ее медицинского осмотра передадите моим людям.
– Уже передал.
– Как далеко она могла уйти с такими ранами? – спросил Стефан.
– После того, что она пережила? – доктор хмыкнул и покачал головой. – Дальше, чем каждый из нас может себе представить.
– Я вас понял. Спасибо за сотрудничество. Вам придется подписать документы о неразглашении.
– Я понял, – кивнул врач. – Девочка в беде. И я не понимаю, почему она убегает от вас. От нас… Мы же не чужие ей… Она, вроде как, родня нам… Что после подобного мы должны думать об Императорской семье? О Доннаре? О Суе? Что нам думать о них?
– За ней охотятся наемники и она убегает от них, а не от нас. Мы – ее семья. Мы ей поможем.
– Поможете, как же… – хмыкнул доктор. – Уже помогли.
Стефан спрыгнул с кушетки и покинул смотровую. Поверенный ждал в коридоре.
– Новости есть? – спросил Стефан.
– Нет. Камеры засекли ее на парковке. Она угнала автомобиль и оставила его в нескольких кварталах отсюда. На этом след пропал.
– Твою мать… – прошипел Стефан и отвернулся.
– Думаю, стоит вернуться домой. Уже глубоко за полночь. Как только появятся новости, я вам сообщу.
– Найди мне лучшего офтальмолога, лучшего специалиста по незаживающим ранам, пластика и специалиста по ожогам.
– Комбустиолога? – переспросил поверенный.
– Да. Пусть будут на связи в любое время.
– Конечно, – кивнул поверенный. – Позвольте, я отвезу вас домой.
– Сам доберусь. Останься здесь. Проконтролируй. И еще… Перешли мне все результаты ее обследований. Я хочу знать все. Все о ее теле и том, что они сделали с ним.
– Конечно.
Стефан спустился на стоянку и сел в автомобиль. Завел двигатель.
– Дерьмо! – он ударил ладонью о руль. – Что за дерьмо!!! – ударил обеими ладонями о руль. – Safelia, comor igrectivi nimiso de ir, sogresti ovants imnia? (Сафелия, черт бы тебя побрал, что ты творишь?)