Шрифт:
ПРОЛОГ
«У меня последняя пара. Ты сможешь забрать меня из универа?»
Забравшись на самую галерку, я отправила сообщение лучшему другу Костику, правда, абсолютно не рассчитывая на положительный ответ, но так хотелось, чтобы в его плотном графике продвинутого «геймпрограммера» нашлось хотя бы полчасика на свою давнюю подругу. Клацнула по «самолетику», отправила мольбу и полезла в рюкзак за письменными принадлежностями. Да, в современном высших учебных заведениях студенты все еще пользовались такими атавизмами канцелярии, как тетрадь, ручка, карандаш…
В ожидании начала занятия открыла скетчбук, вынула из пачки черный маркет и принялась рисовать то, что настырно формировалось в моем воображении все предыдущие пары: милого малыша пингвиненка с большими грустными глазами. Погрузившись в отрисовку птенчика, так похожего на мою новорожденную племянницу Дашульку, не заметила, как гул студенческих голосов резко стих, а воздух в аудитории словно застыл. Подняла голову, окинув расфокусированным взглядом примолкшую молодежь, и нахмурилась: Уж очень плотоядно Ляна – королева потока – смотрела в сторону преподавательской кафедры. Такого взгляда удостаивались только красавчика старшекурсники, и уж точно только мужского пола.
У нас пара по праву, и если моя память, работавшая в штатном режиме, не решила вдруг схалявить, то преподавать данный предмет должна Марья Филипповна – упитанная дама преклонных лет. А судя по отвисшей челюсти и почти стекающей на парту слюне у все той же Ляны, то либо Мария Филипповна кардинально изменила внешность и явилась на пару почти в неглиже, либо…
Я медленно повернула голову и еле сдержалась от громкого, о-о-о-очень громкого и очень нецензурного выражения. Взгляд поплыл, ладонь так крепко сжала маркер, что тонкий пластиковый корпус, хрустнув, дал трещину, а зубной скрежет, наверное, слышен был на всю аудиторию.
Вот какого хрена, а?! Я же специально за неделю до начала учебного года перевелась в другой университет и даже специальность немного подкорректировала, только чтобы быть подальше от НЕГО!
Но у судьбы, очевидно, абсолютно другие планы на этот счет.
Втянула голову в плечи и спряталась за широкой спиной впереди сидящего однокурсника. Даже вздохнуть боялась: вдруг получится громко, и я выдам себя с потрохами.
Мне бы пару отсидеть и…
– Добрый день! – разнесся по аудитории знакомый мужской голос с легкой хрипотцой.
– Кому добрый, а кому-то и не очень, – пробубнила я в ответ на приветливое обращение, уткнувшись в парту носом. – Глаза бы мои вас не видели!
– Даниил Валерьевич Громов, – продолжил он знакомство с аудиторией, прогуливаясь взглядом по притихшим студентам. – В этом семестре мы будем с вами встречаться три раза в неделю…
– А в следующем? – протяжно и с придыханием вступила с ним в диалог Ляна. – В следующем семестре вы нас бросите?
Я не видела ее лица, но отчетливо представила, как та надувает свои и без того пухлые губы и хлопает опахалами наращенных ресниц, разгоняя потоки воздуха. Повела плечами и сморщила нос от приторности ее поведения и необъяснимого раздражения, пробежавшегося вдоль позвоночника потоком обжигающей лавы.
– А следующий семестр пока под вопросом, – улыбнулся он одними уголками губ; глаза же так и остались профессионально придирчивыми.
По аудитории пронеслась волна расстроенных женских вздохов, я же в душе возликовала, что каторга не столь продолжительна. Хотя и эти четыре с небольшим месяца предстояло как-то выжить, а если учесть, что я…
– Велика вероятность, что после зимней сессии мы будем видеться чаще, – закончил он.
И теперь протяжный стон недовольства сорвался уже с моих губ.
– Что-то не так?
Приподняла голову, надеясь, что это не меня спрашивают, и вообще я тут отлично замаскировалась, и меня до конца пары так никто и не заметит. Зря…
– А вам, юная леди, и этого мало? – «Мой кошмарный сон», чуть склонив голову к левому плечу, подпер бедрами край стола и смотрел прямо на меня, словно вгрызаясь в душу и дальше, в самое нутро.
Жег взглядом, сканируя. Я поежилась под этими рентгеновскими лучами и, стараясь казаться безразличной, пожала плечами. Закрыла скетчбук, убрала его в рюкзак и демонстративно достала из него телефон. Разблокировав, отправила Костику еще одно сообщение, но уже с обещанием всех кар небесных, если через час с небольшим он не будет ждать меня на парковке перед центральным входом.
– Вы наигрались, Бекетова? – Насмешливый тон и моя фамилия из уст преподавателя заставили меня встрепенуться.
– Вполне, – ответила я и, выглянув из-за укрытия, кивнула, растянув наигранно невинную улыбку, – можете продолжать, я вам не помешаю.
– Спасибо, – ухмыльнулся и открыл свой ноутбук, глянув мимолетно на меня многозначительным взглядом. – Раз вы теперь свободны от неурочной деятельности, составьте список всех присутствующих на лекции, а по окончании пары предоставьте его мне.
– Угу…
Нехотя вырвала лист из тетради и принялась методично вносить сокурсников, включив при этом на телефоне диктофон – неплохое подспорье, когда не обладаешь возможностями Юлия Цезаря, да и не могла я конспектировать его обучающий монолог. Стоило только прислушаться к тембру преподавательского голоса, как в животе воспаряли бабочки, и сердце бешено срывалось в затяжной полет. Мысли улетали в жаркую ночь на побережье, а разум бунтовал, и я сбивалась с мысли, выводя на полях тетради замысловатые узоры.
Кое-как дождавшись окончания мучений, я одним движением смахнула все с парты в рюкзак, закинула его на плечо и, подхватив злосчастный листок, мастерски смешалась с толпой освободившихся счастливцев. Людской поток бодро понёс меня на выход из аудитории. Проплывая в общем потоке мимо преподавательского стола, спешно шлепнула почти перед носом Даниила Валерьевича, затребованный список.
– Задержитесь на пару минут, – прозвучало мне в спину.
Не просьба, а почти приказ до мурашек по спине.