Чтение онлайн

Спала Эголи вместе с бабушкой на большой двуспальной кровати у стенки и головой к окну. У стенки стоял комод с тройным зеркалом и наискось к месту, где лежала Эголи.

Эголи открыла глаза и увидела фигуру человека, без кожи. Он стоял неподвижно и смотрел на себя в зеркало. И опять жуткий страх обездвижил маленькую Эголи, она закричала «бабушка», но у нее получилось, как у рыбы на берегу, только беззвучно открыть рот.

Тут она видит, как из-за шкафа появляется карлик и не смотря в ее сторону, движется между человеком без кожи и кроватью.

От страха, что карлик повернётся и посмотрит на нее, Эголи зажмурила глаза, уткнулась в бабушкин бок и заснула.

Это был последний раз, когда Эголи видела другой мир. Страх заблокировал прямое видение, но не перекрыл способность этот мир чувствовать и понимать.

Задумываться над этими случаями Эголи стала только взрослой.

Очень важный опыт, начиная с момента рождения, она получала, встречаясь с врачами. После родов, второй раз с эгрегором медицины Эголи столкнулась, когда была постарше, и родители по совету или настоянию врачей решили вырезать ей аденоиды, или гланды, как правильно, она тогда так и не поняла.

Тогда эта операция делалась просто и без наркоза. Добрый доктор пристегивал руки ребёнка к подлокотникам кресла и просил открыть рот.

В первый раз Эголи удалось вытащить руки из-под ремней и тогда их затянули потуже. Резкая боль в горле и доктор показал ей два окровавленных комочка, лежащих на стальной хирургической тарелке.

Горло болело ещё дня три и все это время Эголи испытывала состояние недоумения, которое нашло своё объяснение лишь во взрослом возрасте.

Душа всегда знает где ложь, но детский ум не может или не хочет её признать. Он устал от боли и страха и делает все, чтобы их избежать.

Когда ребёнка приносят в жертву, он не может понять, что это не из нелюбви, а от густого бессознательного невежества и страха перед авторитетами и системой. Жертвы могут порождать только жертву, которую вынуждены жрать другие и которая жрёт себя изнутри.

И я ничего тогда не мог с этим поделать, только наблюдать.

Когда Эголи было семь, родители переехали в новую квартиру в кирпичной пятиэтажке, которая стояла на той самой горе, с которой она будет бегать с дворовыми друзьями на море и ходить в школу. Двор окружали четыре дома, поэтому его называли «квадрат». Балкон «полуторки» выходил на склон горы, полоску города под ним и море до самого горизонта. Каждую весну прилетали ласточки и взбивали своими крыльями и криками аромат распускавшихся плодовых деревьев, помогая смешивать его с воздухом, так их было много.

Да, воспоминания – роскошь доступная с возрастом. Но были люди, события и поступки вспоминать которые не хотелось.

С самого детства Эголи до дрожи в коленках любила украшения, казалось, что это ощущение родилось вместе с ней.

Первую вещь она своровала у матери. Это была бижутерия, которую Эголи спрятала в туфлю и поэтому ей было очень неудобно идти по дороге в детский сад. Она даже чувствовала запах этого украшения, и он давал стойкое ощущение, что у неё когда-то их было в избытке.

Второй раз это было у бабушки, когда никого не было дома. Эголи любила сидеть на большой лоджии из окон которой было видно весь двор. На лоджии пахло соленьями и сыростью из погреба, который находился под ней. Эголи залезла в комод и в жестяной коробке нашла подвеску из латуни.

В этом же дворе жила девочка, которая приходила в гости и иногда приглашала к себе. Ей Эголи и подарила эту подвеску.

Как-то раз, в одно из редких приглашений в гости, Эголи столкнулась с тем, что опять привело её в недоумение, хотя она не могла понять почему.

У девочки были братья, с которыми они играли в прятки и догонялки.

После игр дети разбредались по квартире, комнат было три или четыре, уже не припомню точно, ожидая, когда их позовут на кухню подкрепиться.

Эголи зашла в комнату и увидела братьев девочки, стоящих вокруг нее. Старший говорил: давай, покажи нам и, увидев Эголи, добавил: иди посмотри.

В этот момент девочка показалась Эголи совсем чужой и в её сердце стало чуть меньше любви к этому миру. Больше ходить в гости Эголи не захотела.

В третий раз страсть к поиску и присвоению блестящего и красивого закончилась более трагично. У Эголи была ещё одна бабушка, которая жила в одном с ними городе, в собственном доме с огородом и палисадником. Это было место, которое Эголи любила всем своим существом. Здесь бабушка топила углем печку и пекла блины с абрикосовым вареньем с чищеными косточками.

Здесь в баньке во дворе, в которой стояла печка с баком на сто литров и свет был только от огня, Эголи купалась вечером в ванной, испытывая тревогу от темноты, смешанную с теплом и потрескиванием огня, в ожидании бабушки с огромным полотенцем, в котором она на руках относила её в дом.

Здесь она впервые посмотрела фильм «всадник без головы», жутко интересный и пугающий своим долгим ожиданием развязки.

Здесь она ела малину и персики так, что после не могла вздохнуть. И здесь, в будущем, она стала чемпионом по прогулам в школе.

Бабушка почти всегда днем была на работе, и оставляла в холодильнике стакан рыночной сметаны и коржик. Эголи сбегала с уроков и шла к бабушке, съедала сметану с коржиком и читала в запой все книги подряд. Три мушкетера, На краю Ойкумены, Таинственный остров, Отверженные и многие другие истории заменили ей реальный мир и уроки, на которых было тоскливо и неинтересно.

Так вот, помимо книг у бабушки был очень красивый и притягательный комод, в котором Эголи и обнаружила запонки с горным хрусталем.

И когда она предложила их уже взрослому знакомому парню с этой улицы, сидя на зелёном деревянном заборе, её личный дьявол повернулся к ней своей обратной стороной.

Парень с подозрением посмотрел на Эголи и вечером принёс запонки бабушке.

Когда об этом узнали родители и заставили просить у неё прощения, Эголи, наверное, впервые почувствовала стыд и вину, как какую-то ущербность, страх наказания и осуждения со стороны. То, что в этом был некий акт предательства любящего и любимого человека, как цель некой более крупной игры, Эголи ещё не понимала.