Чтение онлайн

— Как твое имя? — вопросил я.

— Ланен называет меня Реллой.

— Благодарю тебя за твои вести, Релла. Где то место, где ее держат в плену?

Она объяснила мне направление, хотя я мало что понял; но, хвала Ветрам, место это было неподалеку.

— Ты останься здесь, с Кейдрой, — сказал я. — Думаю, для тебя будет небезопасно находиться там.

Взмыв в ночное небо, я мысленно обратился к Кейдре: «Сообщи Шикрару, куда и зачем я отправился, и защищай эту Реллу — как от ее сородичей, так и от наших. Именем моим призови Идай из Родильной бухты, если, конечно, у Миражэй все хорошо. В этом безумии, боюсь, она мне понадобится. Я ворочусь вместе со своей милой, как только смогу».

«О могучие Ветры, — молился я, пока летел, — пусть мои слова сбудутся!»

Марик

Хижина охранников немыслимо преобразилась. Больше всего она напоминала мне теперь ту тайную комнату, принадлежавшую первому представительству моей купеческой гильдии в Илларе, где мы с Берисом создали Дальновидец, ставший причиной всей моей боли.

Я утроил охрану, строго наказав всем шестерым не подпускать никого к хижине ближе, чем на тридцать шагов, и самим тоже держаться подальше. Моя собственная хижина находилась более чем в полусотне шагов, и мне оставалось лишь надеяться, что ей никак не повредят наши действия. А то потом в ней будет невозможно спать.

Кадеран весь день, с самого рассвета, занимался приготовлениями: творил охранные знаки, всевозможные сдерживающие заклинания и тому подобное как внутри хижины, так и снаружи, вокруг нее. Раз девчонка владеет бессловесной речью, нам может не поздоровиться, вздумай она проснуться до того, как мы закончим подношение. Так что он готовился обстоятельно. Сама девчонка весь день просидела в кресле — обмякшая, прикованная цепями к стене. Стерегущий ее рикти, устроившись у нее на коленях, не смыкал глаз — едва она порывалась прийти в себя, как Кадеран вновь погружал ее в сон своими чарами.

По его совету я надел Кольцо семи кругов.

Кадеран соорудил небольшой деревянный алтарь, воспользовавшись обычным столом, который за последние несколько дней он покрыл магической резьбой. Я сразу же узнал семь кругов Преисподней; однако символы, находившиеся за пределами самого большого круга, были мне совершенно не знакомы. Едва я взглянул на них, мне показалось, словно они трепещут, — должно быть, из-за неровного света зажженных свечей. На полу вокруг алтаря были изображены мелом еще семь кругов, призванных сдерживать демона.

На алтаре стояло семь свечей, коротких и приземистых, размещенных по краям вырезанных на столешнице знаков на равном расстоянии друг от друга. На углу стоял кубок, с которым я познакомился чуть раньше, когда Кадеран взял у меня кровь, чтобы наполнить его; рядом лежал жезл и стояла большая чаша, наполненная отборнейшими листьями лансипа. В центре находилась круглая жаровня, на которой громоздилась куча углей. Я удивился тому, что они все еще были черными; но стоило Кадерану произнести пару слов, сопроводив их неким жестом, как угли сами собой запылали. Спустя несколько мгновений они сделались багряно-красными и уже казались мне множеством злобных, пронизывающих насквозь глаз.

— Солнце уже зашло, ночь приближается, — сказал он. — Начнем.

Пошарив в мешочке у себя на поясе, он что-то бросил на угли. С удивлением я почуял запах тлеющего лансипа. По хижине разнеслось редкое благоухание, само прикосновение блаженства; однако в следующий же миг по приказу Кадерана аромат обернулся зловонием. Он рассмеялся.

— Как они все рвутся к лансипу! — сказал он, и голос его потряс меня.

Обычно высокий и тонкий, сейчас он сделался намного ниже, грубее, приобретя какое-то жестокое могущество. Казалось даже, что по маленькой комнатушке разносится эхо.

Потом он принялся нараспев читать заклинание, и ровный его голос звучал низко и глухо. Все время, пока он читал, руки его выводили в воздухе всевозможные символы (пару из них я узнал: они были высечены на алтаре), и он то и дело проводил руками над зажженными свечами. Поначалу я решил было, что мне показалось, но вскоре стало ясно, что комнату и в самом деле словно окутывает пелена тумана. Даже воздух загустел, сделался спертым, будто в хижине набилось много народу. Дышать стало тяжело.

Не менее тяжело было сосредоточиться. Слова заклинания оказались знакомы мне: уже несколько дней Кадеран твердил их вслух, чтобы заучить наизусть. Однако теперь он выговаривал слова несколько медленнее: раз за разом ему становилось все труднее произносить их. Язык у него то и дело заплетался, и каждую его запинку приветствовали языки пламени, словно чей-то разум только и ждал, когда он ошибется. Заключительным его словам предшествовало несколько долгих пауз, но в конце концов он сумел произнести все заклинание полностью, испустив вместе с последним словом глубокий вздох облегчения. Взяв с алтаря жезл, он дотронулся им поочередно до каждого символа.

— Явись, темный Владыка, к тебе взывают! Повелитель ракшасов Третьей Преисподней, я заклинаю тебя кругом, символом, жертвой — я заставляю тебя явиться. Повелеваю тебе своей властью, повелеваю тебе этими знаками, повелеваю тебе подношением крови… — при этих словах он вылил на угли черную жидкость из маленького кубка, отчего раздалось зловонное шипение, — и лансипа… — он высыпал на жаровню содержимое чаши, — …явиться сюда! Призываю тебя собственным могуществом, призываю тебя могуществом Малиора, магистра шестого круга, и, дабы явился ты и подчинился моей воле, называю я имя твое!

Имя, которое я услышал, представляло собой дикую последовательность каких-то мычаний, щелкающих звуков и вскриков — без сомнений, так могло звучать лишь имя демона. Кадеран заранее предупредил меня, чтобы я целый день постился, и теперь, когда при этих чудовищных звуках меня так и норовило выворотить наизнанку, из меня не исторглось ничего, кроме желчи, которую я предусмотрительно собрал в платок. Даже мне известно, что в присутствии демонов опасно оставлять столь явные внутренние выделения.

Подняв глаза, я увидел, что плотный воздух начал явственно сгущаться над алтарем. Появившиеся очертания конечностей казались на удивление изящными и ладными, но, узрев силуэт головы, я вновь потянулся за платком.

Когда фигура сделалась более четкой, можно было подумать, будто видишь перед собой прекрасный мужской торс и руки, хотя кожа была темно-красной, испещренной черными полосами; но над всем этим возвышалась голова, принадлежащая существу из кошмара. Множество глаз и ртов, расставленных в полнейшем беспорядке вокруг каких-то бугров разной величины, — вот то, что венчало толстую шею. Когда демон заговорил, от дыхания его повеяло зловонием гниющего мяса, а голос казался безжизненным, словно говорила сама смерть.