Чтение онлайн

— Ты же знаешь, что у тебя нет шансов на победу, пока я не состарюсь, — сказал он своему противнику, но мужчина по имени Ульв был возбужден элем и непреклонен.

— Клянусь, сегодня я могу превзойти любого, — крикнул он. — Клянусь Одином, вся эта гребля, которой мы занимались всю дорогу, только придала мне сил.

— Это мы еще посмотрим.

Все наблюдали, как двое мужчин крепко сцепились правыми руками, а затем, по сигналу Торальда, испытание силы началось. Выпуклые бицепсы, поблескивающие в свете огня из центрального очага, напряглись под кожей, загоревшей в море за долгие часы на солнце. Хокр садился на весла наравне со всеми, так что не один Ульв усердно трудился гребцом. Но Хокр знал, что вызвавший его на состязание в любом случае обречен на провал — собственные рост и сила, дарованные природой, заведомо давали ему преимущество.

Взад и вперед ходили сцепленные руки, ни одна не уступала другой. Хокр просто потворствовал своему тану, давая ему время проверить мастерство, чтобы избавить его от унижения, но он пытался сделать это незаметно. Ульв был далеко не слабаком, но, как бы он ни напрягался, не мог заставить запястье Хокра двигаться больше доли секунды. Его лицо налилось краской, на висках проступили вены, в то время как Хокр надеялся, что единственным признаком усилия с его стороны была сжатая челюсть. Он, безусловно, не напрягался до такой степени, чтобы лопнул кровеносный сосуд. Пока тянулась схватка, в комнате царила тишина; затем так же внезапно, как началось, все закончилось, и рука Ульва легла на стол под рукой Хокра. Стук костяшек пальцев по дереву напугал всех, но затем раздались радостные возгласы, и крики «Хокр, Хокр!» взлетели к потолку.

— Скитр! [8] Я одолею тебя в один из ближайших дней. — Ульв покачал головой, но в его голосе не было настоящей враждебности. Он, должно быть, знал, что проиграет, несмотря на свои смелые слова получасом ранее.

Несколько других попытали счастья, но почти с тем же результатом, и после того, как третий ушел, чтобы утешиться еще одной чашей эля и податливой рабыней, Хокр с улыбкой повернулся к Керидвен.

— Мужчины в вашей стране тоже так делают?

— Да, хотя, насколько мне известно, никто не добился такого успеха, как ты. — Судя по тому, как она вздернула подбородок, он понял, что это ее раздражает.

— У вас в деревне нет ни одного мужчины, который был бы лучше всех остальных? Может быть, вождь?

— Мой брат Кадок силен, но не более, чем кто-либо другой. Он правит в силу наследования, хотя он также лучший стрелок из лука в нашей долине.

— Значит, не будет иметь значения, если тот маленький мальчик вырастет слабаком? — Хокр не забыл ее племянника.

Глаза Керидвен сверкнули, но она опустила взгляд.

— Брин достаточно силен. Его просто истощила болезнь. Я молюсь, чтобы ему полегчало и он смог бы играть, и бузить, и устраивать кучу-малу с другими деревенскими ребятишками. Скоро он снова станет таким, как они.

— В отличие от моей дочери, — со вздохом пробормотал Хокр.

— Насчет Йорун… — начала было Керидвен, но в этот момент ее прервала Рагнхильд.

Наклонившись вперед, она перегнулась через колени мужа, ее прекрасные черты омрачил хмурый взгляд.

— Почему на ней золотое кольцо? — спросила она. — Заложница или нет, этого нельзя допустить. Она может сбежать и оплатить дорогу домой за такие деньги!

Хокр уставился на кольцо Керидвен. Он совсем забыл о нем. Он покачал головой, глядя на Рагнхильд.

— Оно застряло, так что пока я позволяю ей оставить его себе.

— Застряло? Разумеется, ты не поддался на такую очевидную уловку. — Рагнхильд рассмеялась, но смех ее был отнюдь не радостным. — Сними его, девочка, и перестань притворяться. Возможно, тебе и удастся одурачить моего мужа, но мне ты не сможешь морочить голову.

На лице Керидвен появилась тревога, как будто ей не хотелось ссориться с Рагнхильд, но она протянула руку Хокру.

— Возможно, если ты попытаешься, ярл, оно снимется. Никто здесь не может сомневаться в твоей силе.

Хокр подавил улыбку. Последнее предложение было хорошо сформулировано и очень умно. Подразумевалось, что Рагнхильд должна верить хотя бы мужу, если не верит его заложнице.

Он взял маленькую руку Кери в свою огромную и почувствовал, как мозоли, натертые веслами, царапают ее мягкую кожу. Он ощутил себя большим и неуклюжим, поэтому старался действовать бережно. Обхватив одной рукой ее хрупкое запястье, другой изо всех сил дернул, притворяясь, что пытается снять кольцо. Оно отказывалось сдвинуться с места, несмотря на все его ухищрения. Он продолжал дергать и крутить кольцо еще некоторое время, делая вид, что тянет сильнее, чем на самом деле. Затем пожал плечами, признавая поражение.

— Нет, кольцо не сдвинулось с места. Пусть останется. Должно быть, его надели тебе, когда ты была ребенком, а потом твои пальцы выросли.

Рагнхильд снова бросила на нее кинжальный взгляд, и Керидвен кивнула:

— Да, оно принадлежало моей матери, а она умерла, когда мне было десять лет. С тех пор я ношу это кольцо. Возможно, мне следовало бы расставить его.

— Оно снимется, когда наступят зимние холода, — сказала Рагнхильд. — Ты должна отдать его мне, как только это случится.

— Нет! — Единственное слово, которое Хокр прошипел таким угрожающим тоном, что это удивило даже его самого. Он не знал, почему так сильно переживал по этому поводу, но это было так. — Керидвен сохранит свое кольцо у себя независимо от того, снимется оно или нет, пока я не скажу иначе. Если обнаружится, что кто-то еще завладел кольцом, он будет избит до полусмерти. Понятно?

На этот раз у Рагнхильд хватило ума согласиться, коротко кивнув, но Хокр был уверен, что к этой теме она вернется еще не однажды. Рагнхильд отвернулась, а Керидвен бесполезным жестом сунула руку под стол подальше от посторонних глаз.

Хокру показалось, что он понимает ее беспокойство: после налета на ее деревню это кольцо — единственное, что у нее осталось от вещей матери, поскольку все остальное уже перекочевало в сундуки Рагнхильд и его людей. Не раздумывая, он положил свою теплую ладонь поверх ее чуть дрожащего запястья и осторожно сжал под прикрытием козел. Она подняла глаза, и он встретился с ее взглядом, ясным, как луч, сияющим одновременно благодарностью и решимостью.

Рагнхильд не запугала ее, эту женщину, и он позаботится о том, чтобы так и оставалось.