Чтение онлайн

Он улыбнулся:

— Рад слышать.

По крайней мере, он начинал верить ее словам, и она улыбнулась в ответ, наконец-то расслабившись, и Хокон почувствовал, как по его телу пробежала безотчетная дрожь. Эти сверкающие серые глаза, этот крошечный вздернутый носик с россыпью веснушек, не говоря уже о великолепных волосах… Она была прекрасна, и ее красота властно потянула его к себе, и это чувство было для него новым и неожиданным. Он резко встал, чувствуя неловкость и в то же время неистово желая, чтобы девушка побыла рядом еще немного, но она тоже поднялась, подхватив сумочку.

— До свидания, мистер Бергер, — твердым тоном произнесла она и вышла из комнаты, прежде чем он успел придумать, как продолжить разговор.

Но это не имело значения — Хокон был уверен, что они встретятся снова.

Берч Торп, [2] или Бьеркеторп по-шведски, был тем, что шведы называют летним домиком: небольшой коттедж у озера, специально построенный, чтобы жить только в течение коротких месяцев, отпущенных лету в Северной Европе.

На следующий день, прислонившись лбом к холодному оконному стеклу в задней стене бабушкиного дома, Мия вдыхала затхлый запах заброшенности.

Хотя бабушка Элин фактически находилась здесь круглый год, однако с тех пор, как она заболела — Элин провела в больнице больше двух месяцев, — в коттедже никто не жил, а это означало, что дом нужно срочно прибрать и проветрить. К сожалению, с этим придется подождать, так как Мия должна была лететь в Англию сегодня же, и одному Господу ведомо, когда она сможет вернуться и приняться за хлопоты.

Озеро виднелось с обеих сторон небольшого полуострова, который выдавался в воду прямо перед ней. Похожий на указательный палец, он тянулся в направлении необитаемого островка, расположенного недалеко от берега и покрытого кое-где елями и соснами; скалистые выступы отвесно опускались в воду. Унылый февральский день был скуп на краски, бело-серо-черная палитра резко контрастировала с великолепным буйством, которое девушка привыкла видеть каждое лето, когда приезжала сюда.

Еще несколько дней назад на земле лежал снег, но сейчас он таял и напоминал о себе седоватыми, слякотными остатками в саду и в поле. На озере кое-где держался лед, главным образом вдоль береговой линии; дальше вода была открытой, и сердитые волны заплескивались на края льдин.

Берч Торп располагался к западу от Стокгольма, на южном берегу озера Меларен, которое, строго говоря, озером не было. Скорее — одним из заливов Балтики, узкими щупальцами вдающимся глубоко в сушу. Во времена викингов водоем был соленым, но в какой-то момент, начиная с двенадцатого века, суша вокруг стала подниматься, пока морская вода не перестала втекать в залив, а, наоборот, начала вытекать, соленость постепенно понижалась, и озеро превратилось в пресноводное. Образовавшаяся огромная естественная сеть каналов и водных путей соединила внутреннюю Швецию с прибрежными районами и важнейшими торговыми путями.

Мия знала, что в прежние времена богатые шведы в жаркие месяцы года скрывались от зноя больших городов в загородных владениях. Где-то на рубеже девятнадцатого — двадцатого веков к ним присоединились средние классы, хотя и в меньших масштабах. Вокруг многочисленных шведских озер начали появляться крошечные деревянные домики, обычно без водопровода и прочих удобств, то есть типично летние.

Сотни, нет, тысячи озер, разбросанных по всей стране, с избытком предоставляли берега для этой цели, но когда семейство Элин последовало примеру прочих, они, очевидно, строились на собственной земле.

— Мам, разве бабушка не говорила, что ее семья много поколений фермерствовала в этих краях?

Мать Мии Гунилла сидела в старинном кресле-качалке, беспокойно раскачивая его взад и вперед.

— Что? Откуда мне знать? Это ты всегда слушала ее истории, а не я. Хотя, если подумать, я припоминаю, что ребенком пару раз навещала каких-то своих кузенов на соседней ферме. Правда, думаю, в конце семидесятых они ее продали.

Интересно. Бабушка никогда не упоминала об этих родственниках, а Мие в голову не приходило что-либо из ее слов проверять, но теперь девушка была полна решимости просмотреть документы при первой же возможности. По крайней мере, она хотела доказать Бергеру, что не лгала.

Домик представлял собой двухэтажное деревянное здание с большой верандой, из окон которой открывался великолепный вид на озеро. Первый этаж был разделен на две половины: большая кухня слева и гостиная справа; между ними поднималась крутая лестница. На втором этаже находились две спальни с мансардными окнами и наклонными потолками, а также общая для них крошечная ванная комната.

Мия вздохнула и, глядя прямо перед собой, решилась затронуть больную тему:

— Ей следовало отдать дом тебе. Все равно я не смогу жить здесь подолгу. Хочешь, я перепишу документы?

— Господь с тобой, нет! Я далека от того, чтобы забирать то, что она явно не хотела завещать мне.

Мия услышала досаду и боль в голосе матери.

— Мама… — начала она, нарочно употребив шведский вариант этого слова, помня, что Гунилле оно нравится, и надеясь успокоить ее.

— Нет. Я знаю, ты считаешь, что я веду себя по-детски, но твоя бабушка ясно дала мне понять, что Берч Торп будет твоим. Мне пришлось подписать бумаги, где я отказываюсь от своих прав на поместье в твою пользу, поскольку в этой стране дети автоматически наследуют половину. Я этого не заслуживаю, потому что она считала меня плохой матерью. И дочерью, если уж на то пошло.

— Неправда. Она всегда была рядом с тобой.

Это тоже было не совсем так, но Мия придерживалась именно этой версии. Гунилла пережила трудный период в свои двадцать с небольшим: пристрастие к алкоголю вынудило ее передать опеку над Мией своему тогдашнему мужу. И хотя Элин делала все возможное, чтобы помочь, забирая Мию к себе каждое лето, старая леди не была очень терпелива с дочерью. По мнению Элин, Гунилле недоставало силы воли, и ей следовало просто взять себя в руки. Она отказывалась признавать, что дочери сначала нужно было справиться с глубокой депрессией, которая и привела ее к пьянству.

— Нет, не была. Она просто платила по счетам и ждала, пока я приведу себя в порядок.

— Ну, может быть, это было то, что тебе нужно, — осмелилась предположить Мия. — Если бы она тебя баловала, ты бы постаралась бросить пить и начать новую жизнь?

— Конечно, и намного быстрее, — раздраженно ответила Гунилла, но Мия ей не поверила.

Однако вся эта история давным-давно окончилась. У Гуниллы был новый муж и двое маленьких сыновей, которые не давали ей сорваться в прежнее. Большую часть времени она казалась довольной своей жизнью — за исключением тех случаев, когда встречи с дочерью бередили старое чувство вины. Это было глупо, потому что Мия не держала на нее зла.