Чтение онлайн

Он все пытался понять, как это может быть: у вошедшей женщины было то самое лицо, которое изобразил на дереве неизвестный древний резчик.

Усевшись в мягкое кресло, Гордон Эш облегчённо вздохнул.

Они с Россом наконец остались наедине — Эвелин вызвалась провести для Сабы экскурсию по Центру.

Мердок уселся и лениво включил телевизор.

Эш сидел молча. Извечный дневной свет в комнатах, которые были предоставлены в их распоряжение, не позволял понять, какое сейчас время суток. У Гордона ныла шея, поэтому ему не хотелось оборачиваться и смотреть на часы, да и необходимости не было: он знал, что уже поздно. Это знало его тело и его сознание.

Остальные русские — все, кроме одного — прибыли вскоре после Сабы, и Миллард объявил перерыв на обед, сказав, что во время совместной трапезы они все могут познакомиться друг с другом.

Гордон терпеть не мог подобное общение — банальную болтовню людей, не доверяющих друг другу, но вследствие обстоятельств вынужденных делать вид, что доверяют.

Он заставил себя обменяться полудюжиной вымученно вежливых фраз со своей новой напарницей. Ещё меньше он сказал новоприбывшим русским. Но даже возможность быть настолько лаконичным не показалась ему достаточным вознаграждением за то, что он вытерпел трапезу, показавшуюся ему бесконечной. Скука в сочетании со стрессом вызвали у Эша головную боль.

— Ладно, — сказал Росс и, небрежно махнув изуродованной рукой, выключил видео. — Я твоё настроение нутром чую. Давай, выкладывай.

— Я просто устал, — отозвался Гордон.

— И? — поторопил его бывший напарник.

— И какая часть высказывания «Я просто устал» тебе не ясна? — осведомился Эш. Ему самому хорошо было известно: уж если он докатился до сарказма, ему давно пора в кровать.

Росс рассмеялся.

— Тебе не хочется работать с напарником женского пола. Ну, давай признавайся.

Гордон зажмурился и запрокинул голову.

— За обедом ты с Сабой был очень вежливый, — безжалостно продолжал Эш. — Со мной ты так не любезничал, когда мы в первый раз встретились. По системе «дамы и господа» ты работаешь только тогда, когда сильно на взводе. Так что не притворяйтесь, доктор Эш.

Гордон вздохнул.

— Не на взводе, нет. Не так. Слишком сильное слово.

— А что не так с профессором Мариам? Интеллектуального багажа у неё хватит на троих учёных — она профессор музыковедения в университете Аддис-Абебы, играет на десятке музыкальных инструментов на уровне концертирующего музыканта и знает западную классическую музыку не хуже народной эфиопской — а я слышал, что эфиопская музыка жутко древняя и красивая. Кроме того, на её счёту парочка секретных заданий в Африке. Одна из этих миссий, между прочим, касалась вмешательства лысоголовых примерно в том времени, когда мы с ними столкнулись, поэтому нельзя сказать, что она — полная невежда в этом вопросе.

— Дело не в Сабе, — со вздохом проговорил Эш. — Квалификация у неё повыше, чем у меня, а для Келгэрриза, судя по всему, она — то, что надо, и даже более того. Но…

— Она — женщина? — подсказал Росс.

Гордон снова вздохнул.

— Я не против женщин в Проекте — несмотря на то, что я воспитан в патриархальном духе. Последние из моих застарелых предрассудков из меня выбили, когда я познакомился с бывшей начальницей Эвелин. Я решил, что мне лучше вести себя осторожнее с этой маленькой седой женщиной — инструктором рукопашного боя, — после того, как она несколько раз подряд уложила меня на мат без особого труда. Я знаю, что наши агенты-женщины точно такие же умные, отважные и ловкие, как мы. Но напарник… Ведь придётся жить с ней бок о бок. Такой просвещённой и рафинированной.

Эш вспомнил, как оценивающе смотрели на него тёмные глаза Мариам. Ему почудилось в этом взгляде холодное, отстранённое любопытство, с которым можно было бы смотреть на окаменелость — и притом, на не слишком интересную окаменелость.

Росс хмыкнул.

— Все ясно. Полагаешь, Саба не будет в восторге, наблюдая тебя поутру, небритого и помятого, — ты ведь привык заваливаться спать одетым? К тому же вам придётся выяснять, кто первый пойдёт в ванну — или в то, что будет служить ванной во время увеселительных прогулок в далёкое прошлое, и все такое.

— Ну ладно, ладно, — скривился Гордон. — Хватит подкалывать.

Росс с усмешкой проговорил:

— Дружище, все это глупости. Поверь мне, со всем этим мне пришлось мириться на Гавайке и Доминионе, и женщины справлялись с трудностями не хуже мужчин.

— Но я к этому не привык, — сказал Эш. — Мой жизненный опыт и даже мои исследования относятся к тем доисторическим временам, когда женщины не имели возможности активно проявлять себя, и потому мало кто из женщин-агентов участвовал со мной в том, что ты назвал «увеселительными прогулками в прошлое». И я к этому привык — хорошо это или плохо.

— Давно пора привыкнуть действовать по-другому, — безжалостно парировал Росс. — И сочувствия ты от меня не дождёшься. Между прочим, это ты, собственной персоной, объявил мне — когда я отправлялся на первое задание, — что мы либо учимся, либо превращаемся в окаменелости. А ты отлично понимаешь, что познания профессора Мариам нам очень и очень пригодятся — судя по немногочисленным намёкам русских о характере нашей миссии. Она абсолютно необходима для выполнения этого задания, а нам предстоит спасти людям жизнь.

— Ладно, — вздохнул Гордон. — Сдаюсь.

— Если бы мы поменялись местами, ты бы, как пить дать, втолковывал мне то же самое, — заметил Мердок. — Все. С нотациями покончено.

— Тогда я, с твоего позволения, немного посплю, — откликнулся Эш и выбрался из кресла. — То, что ночью выглядит совершенно невозможным, с утра может показаться всего лишь маловероятным.

Росс рассмеялся и снова включил телевизор.

— Спокойной ночи, Гордон.

Росс проводил Гордона взглядом, а когда тот вышел и закрыл за собой дверь, покачал головой и улёгся на кровать. По телевизору шёл боевик — свежий фильм, заботливо предоставленный администрацией Проекта, — но Мердок поймал себя на том, что фильм ему не очень интересен.

Слишком много всего произошло за день. Русские, в качестве союзников… Перспектива посещения планеты, на которой, как он очень надеялся, ему больше никогда не доведётся побывать… Сомнения Эша…

Участие в экспедиции, чреватой большими опасностями, вместе с женой.

Мердок поёжился. Он мог бы обсудить все три проблемы с супругой, ему бы очень пригодились её вдумчивость и острая наблюдательность. Но Россу казалось — заговори он с ней о собственных опасениях, это вызвало бы у Эвелин только раздражение. Она бы усмотрела в этом сомнения в её профессионализме, а Росс на самом деле никакого недоверия в этом плане не испытывал. Он не раз видел жену в деле и понимал — рукопашным боем, например, она владеет намного лучше его самого.