Чтение онлайн

К нам кинулись Ара, Дуг, полицейские и не знаю кто еще. Взгляд Рэчел скользнул по мне, словно умоляя о помощи. Затем она исчезла.

Мы стояли, глядя вниз. Всплеска от удара о воду я так и не услышала.

Чувство вины никогда не бывает мотивированным. Скорее это часть некой программы – иногда законная, иногда нет. И вероятно, самую острую боль оно вызывает у невиновных.

Тимоти Чжинь-По. Ночные мысли

Узнав о случившемся, Алекс был вне себя от ярости.

Когда он злится, он не начинает метать громы и молнии, как большинство мужчин. Он становится очень спокойным и сидит, уставившись на кресло, часы или какой-нибудь экспонат в витрине – так, словно хочет прожечь дыру. Выслушивая мой рассказ, он неотрывно смотрел на настольную лампу, а когда я закончила, несколько минут сидел без движения.

– Разве полицейские не поставили ограждение? – наконец спросил он.

– Поставили.

– Как ты прошла за него? – Голос Алекса был начисто лишен эмоций, но я все понимала и так.

– Меня пропустили.

– Полицейские?

– Да.

– Почему?

– Пропустили, и все.

Мы сидели в его кабинете в задней части дома. Алекс все смотрел и смотрел на лампу.

– Ты звонила Фенну?

– Нет.

– Чейз? – Взгляд его наконец обратился ко мне.

– Ему звонили полицейские.

– И он тебя пропустил?

– Да.

Алекс прижал пальцы ко лбу, всем своим видом выражая страдание.

– Джейкоб, можешь связаться с инспектором Рэдфилдом?

– Подожди, – сказала я.

– Что? – ледяным голосом спросил он.

– Не нужно. Если у него будут проблемы, ты поставишь меня в неловкое положение.

– Чейз, погибла женщина.

– И виновата, конечно, я?

– Я этого не говорил.

– А что ты хотел сказать?

Видимо, я была на грани истерики, поскольку знала, что это правда. Скорее всего, Рэчел прыгнула бы в любом случае, но, если бы я послушалась Фенна и держалась в стороне, все могло бы кончиться по-другому.

– Алекс, – с тревогой спросил Джейкоб, – хотите, чтобы я вас соединил?

Алекс проигнорировал вопрос.

– Я хотел сказать, что смерть Рэчел, очевидно, связана с расследованием «Рэйнбоу». Ответственность лежит на мне, а не на тебе. Рэдфилду следовало понимать, как Рэчел отнесется к любому человеку из нашей конторы: это неминуемо напомнит ей, почему она оказалась на мосту. И все же он разрешил тебе пройти к ней. Черт бы его побрал.

– Что ж, поступай как хочешь. Теперь разбираться с этим будешь ты. – Я посмотрела на Алекса, и лицо его стало расплываться перед глазами. – С меня хватит. Я иду домой.

– Неплохая мысль, Чейз. – Голос его смягчился. – Отдохни немного.

– Угу. Возьму такси. – Я встала. – Что-нибудь еще?

– Нет. Увидимся завтра. Если решишь, что тебе нужно больше времени…

– Что нам теперь делать с плитой?

Алекс поднялся, и мы прошли по коридору, выстланному ковром, к моему кабинету.

– Есть пара идей.

– Ты хочешь сказать, что мы продолжим?

– Да. – Моя реакция его нисколько не удивила. – Чейз, сейчас это важнее, чем когда-либо.

– Почему?

– Что бы она ни скрывала, что бы с ней ни случилось, это было крайне серьезно: Рэчел просто не могла с этим жить. Она точно знала, что даже в случае нашего выхода из игры по следу пойдет кто-нибудь другой. Плита слишком много для нее значила.

– Алекс, я пообещала ей, что больше не стану в этом участвовать.

– Знаю. – (Мы остановились у двери, затем вошли в кабинет. Я взяла из шкафа куртку.) – Может, поэтому она так и поступила.

– В каком смысле?

– Хотела вырвать обещание.

– Ты хочешь сказать…

– Сохранение тайны, что бы это ни было, оказалось для нее важнее собственной жизни.

Я отправилась домой. Днем, когда я вернулась на работу, меня ждали тысячи звонков: большинство – от журналистов, некоторые – от желавших высказать все, что они обо мне думают. Звонил и Робин, беспокоясь, все ли со мной в порядке. Придя к себе, я обнаружила новые непринятые звонки, в том числе от моих родителей и сестры: они спрашивали, что случилось и почему на меня возлагают вину за самоубийство той несчастной.

Больнее всего было слушать сообщение от Фенна. «Ты ни в чем не виновата, Чейз, – говорил он. – Это я тебе разрешил, хотя делать этого не стоило. Вся ответственность лежит на мне».

Переодевшись, я пошла прогуляться по лесу. В кроне одного из деревьев послышался стрекот корина. Птица взмыла в небо, расправив под солнцем белые крылья, и скрылась из виду. Помню, я подумала: «Вот счастливица».

У дома меня ждали журналисты с вопросами. Почему Рэчел покончила с собой? Что именно искали мы с Алексом? О чем я разговаривала с Рэчел? Я отвечала, что пыталась отговорить ее от прыжка, а что касается Сансета Таттла и инопланетян, то это чистой воды домыслы.

Считаем ли мы себя ответственными за смерть Рэчел?

Не знаю, что именно я ответила. Смутно помню лишь, как я протолкалась мимо журналистов, вошла в квартиру и заперла дверь.

Час спустя я позвонила Алексу и спросила, действительно ли мы намерены продолжать поиски.

– Да, – ответил он. – У нас нет выбора.

– Почему? Когда это мы стали журналистами?

– Речь идет куда о большем, и ты это знаешь. – Он вздохнул. – Я знаю не больше тебя о том, что так потрясло Рэчел. Мы не можем взять и все бросить.