Чтение онлайн

Ага, снова парочка товарищей в серых одеждах явилась. Наверное, иголки вытаскивать. Или менять. Лиц толком не разглядеть - нижние части скрыты странными полупрозрачными масками, но, судя по видимым участкам, люди. Носы, глаза, рты - на месте. Не пучеглазы с Марса какие-то. Это радует. Значит, не так долго в криокамере провалялся. Хотя одежонка экзекуторов немного настораживала - ведь медики испокон веков в белые халаты рядились. Вспомнив, что в его времени и зеленые халаты встречались, и синие, Антон слегка успокоился. Но ведь могут же просто пару слов произнести?! Сказать, что там с синдромом, чтоб он пропал, Купера-Стейна, тяжело разве? Лечат эту дрянь сейчас или нет? И вообще, пациента держать в информационном вакууме негуманно. И вредно - нервы, и прочее. Но молчуны-медики, очевидно, думали иначе. И просвещать пациента не спешили. Языки они проглотили, что ли? Или, ребята, не дай бог, киборги?

Антон все же сделал очередную попытку пообщаться. Размял губы и произнес:

– Скажите, а... какой сейчас год?

'Произнес' - громко сказано. Прокаркал скорее, словно старый ворон с перебитым клювом. Но, если так можно выразиться, довольно членораздельно. И поэтому ожидал ответной реакции. Пусть не словесной, то хотя бы в виде жеста. Например, пожатия плечами - мол, моя твоя не понимает. Или похлопывания по плечу. Или еще чего. Взгляда - на худой конец. Напрасно. С аналогичным успехом Антон мог поинтересоваться у стенки погодой за окном.

Оба 'молчуна' продолжали возиться с аппаратурой, ни один и головы повернуть не соизволил. Как ни странно, Антон даже не разозлился. Просто отметил, что с ним общаться не желают, и прохрипел:

– Немые вы что ли?

– Нет, они могут говорить, но им запрещено говорить с вы.

Возле Антонова ложа (назвать это напичканное разнообразным оборудованием сооружение кроватью язык не поворачивался) нарисовался новый персонаж - в уже привычном сером халате, но без полупрозрачной маски. Упитанный, невысокий и чрезвычайно лохматый мужичок. Вроде бы. Обилие волос и тонкий голос слегка смущали, но на бабу посетитель все же не тянул. В руках лохматый посетитель держал что-то похожее на электронный блокнот.

– Здравствуйте!

– И вам...- Антон хотел сказать ' и вам не хворать', но закашлялся, - кхе-кхе...

Мужичок дернул рычажок на ложе, сбоку выдвинулось незамысловатая конструкция - типа табуретки. На нее посетитель и уселся, закинув ногу на ногу и положив 'блокнот' на колено.

– Меня звать Грег. Я являться переводчик и психолог.

– Очень приятно. А меня...

– Я знать - Антон...
– 'Переводчик и психолог' заглянул в блокнот, - Сергеевич Ветров. Информация в база сохраниться. Ваш состояние стать лучше, поэтому мочь задавать меня вопросы.

– Э-э-э...
– растерялся Ветров. Вопросов скопилось такое множество, что выбрать какой-то один было нелегко. - Сейчас подумаю... где я сейчас нахожусь? В криоцентре?

– Нет, в реабилитационный клиника.

– А почему вы... странно разговариваете?

– Я не очень хорошо знать старорусский.
– Грег наморщил лоб и медленно произнес.
– Этот язык не есть... основной для меня. А главный переводчик сейчас в отпуск. В база записано, что вы из Россия...

– Но я могу говорить не только на русском.

– Да, а на какой?
– оживился переводчик.

– Что вы думаете относительно английского? Я владею им довольно сносно, - перешел на 'инглиш' Антон. Этот язык он тоже знал неплохо. В свое время проходил стажировку на туманном Альбионе, да и с партнерами по бизнесу приходилось общаться.

– О, староанглийский. Замечательно. Тут проблем нет. Один из базовых диалектов, и мне будет гораздо проще, - защебетал Грег, тоже переключившись на другой язык.

– Староанглийский?
– удивился Ветров.- И старорусский...

– Да, это уже устаревшие диалекты. Сейчас основным языком Федерации является лингво. Хотя новоанглийский в колониях также распространен.

– Подождите, - Антон качнул головой.
– Который сейчас год?

– Я понимаю подоплеку вопроса. С момента вашего усыпления прошло очень много времени.

– Сколько?

– Вам введены успокоительные препараты, но, все равно, я прошу - волноваться не стоит...
– ушел от ответа лохматый.

– Сколько?!
– начал сердиться Антон.

– Сейчас идет четыреста пятнадцатый год.

– Четыреста лет?! Озвереть! Ничего себе - вместо тридцати.

– Вы не совсем правильно поняли. Сейчас идет четыреста пятнадцатый год от Начала Возрождения. А в криокамере вы находились немного дольше.

Несмотря на успокоительные препараты, которыми, если верить переводчику, напичкали Антона, тело сотрясла мелкая нервная дрожь. Внутри что-то сжалось и подморозило кишки.

– Давайте, добивайте!

– Извините, не понял.

– Вываливайте уже! Сколько там - тысяча лет прошла, две?

– Нет, гораздо меньше. Согласно базе данных, вас усыпили в две тысячи тридцать пятом прежнего летоисчисления...

– И?

– Шестьсот семьдесят лет.

– Спасибо, что не тысяч.

– Понял - это юмор. Очень хорошая и правильная защитная реакция, - растянул губы в улыбке Грег.

– А почему раньше не разморозили?

– Этот криоцентр был частично разрушен во время Первой Федеральной войны. Ядерный реактор и оборудование продолжали работать в автоматическом режиме, но персонал не уцелел. Входы оказались заваленными, а сведения о месторасположении центра утеряны. А не так давно криоцентр снова нашли...

Пару минут Антон молчал. Переводчик тоже не спешил возобновлять беседу, ожидая, когда пациент переварит информацию. Война какая-то, полуразрушенный криоцентр, шесть веков... Ветров пару раз вдохнул и выдохнул. Стало полегче. И вообще, известие о том, что минуло больше шести сотен лет, он воспринял без надрыва. По крайней мере, обошлось без шока. То ли Антон подсознательно был готов к любому варианту, то ли сказалось действие лекарственных препаратов. И правда, а чего раскисать? Пусть не тридцать лет, и не пятьдесят, а шестьсот... с хвостиком. Родных в том... прежнем времени у Ветрова не осталось. С потерей друзей давно (даже страшно подумать - насколько!) смирился. Для отношений ведь, что тридцать лет, что тысяча - разница небольшая. А он ведь, прямо скажем, с жизнью распрощался практически. Спасибо откровенности эскулапов. Поэтому главное - живой. Хотя еще предстоит про возможность излечения узнать. Антон сжал зубы и спросил: