Чтение онлайн

Газета Гарри Трумэна повела кампанию за избрание Каролло в местный сенат; п р о в е л и; вскоре после этого Каролло выдвинул Трумэна в сенат Соединенных Штатов.

Трумэн испытал шок, когда - в Вашингтоне уже - узнал об аресте Каролло; хотел связаться со своим боссом - Пендергастом, но тот лежал в клинике; Трумэн полетел на родину, но успел лишь на похороны Пендергаста; венок, который он положил на могилу старика, поражал обилием роз и гвоздик с вкрапленными синими гиацинтами, цвет национального флага: патриотизм прежде всего.

После траурной процессии Трумэн обмолвился несколькими словами с племянником Пендергаста и его наследником Джимом. <Пусть все идет, как идет, Гарри, - сказал Пендергаст-младший, - наши друзья прислали своего человека, это Чарли Бенаджо, крепкий парень, пришло время выдвижения новых кадров, Каролло - сыгранная карта, мы ему поможем, не думайте, но ставить на него больше нет смысла, тем более что ему еще сидеть восемь лет>.

Уже после того, как Трумэн сел в кресло президента, между Пендергастом-младшим и Бенаджо произошел разрыв; скандал грозил перерасти в излишне громкий; несколько раз упоминалось имя Трумэна; надо было успокоить общественное мнение; именно поэтому объектом для удара по мафии выбрали Лаки Луччиано, арест ему не грозит, а шума много, - пусть все знают, что президент и его штаб беспощадны по отношению к любому представителю мира организованной преступности.

Лаки снова позвонил в резидентуру; Эндрю приехал на встречу через час. Выслушав Лаки, сказал:

– Ты же понимаешь, что я не в силах противостоять Белому дому?

– А я бы встал на твою защиту, Эндрю... Даже если бы сам господь бог обидел тебя без всякого на то повода.

– Ты - богатый, - вздохнул Эндрю.
– Тебе можно задирать даже бога. А я чиновник, Лаки. Бедный чиновник, который вынужден держаться за кресло. Такая уж у нас судьба...

– Стоит ли бросать друга в беде, Эндрю?

– Стоит ли требовать от друга невозможного. Лаки? Ты же сам часто повторяешь эти слова...

– Ты не пытался связаться с боссами?

– Пытался. Они тоже считают, что ты должен лечь на грунт. Пока что. На какое-то время. В конечном счете мы поможем тебе в Европе.

– Хорошо, Эндрю, - ответил Луччиано.
– Я приму твой совет к сведению.

С этим и ушел.

Твари, сказал он себе, садясь в машину, маленькие, трусливые люди; получив свое, прячутся в норку, как мышата; что ж, они еще пожалеют о том, что так легко о т д а л и меня мистеру президенту. Я не та монета, которой можно расплачиваться за собственные грехи, они в этом убедятся.

В свои апартаменты, снятые в отеле. Лаки Луччиано не вернулся; сразу же отправился на Варадеро; вызвал на совещание Фрэнка Кастелло, брата создателя чикагской мафии Ральфа Капоне, мудрого Джо Адониса и автора к о н ц е п ц и и игорных домов нового типа Вильяма Моретти; попросил прилететь и Синатру, тем более Фрэнки-Бой отчего-то заинтересовался Пепе Гуарази.

– Поскольку я на мушке, - сказал Луччиано, когда друзья собрались на огромной террасе (двести квадратных метров, выдвинутых в океан), - и этот ужин можно считать в какой-то мере прощальным, встретимся, видимо, лишь через полгода, когда утихнут страсти, мне бы хотелось обсудить с вами два кардинальных вопроса... Первое: виски продают в каждой аптеке, в любом баре и ресторане, виски дороги, люди предпочитают пиво, от него тоже балдеют, но стоит это в семь раз дешевле... Вношу предложение: Сицилия превращается в мировой центр по переправке наркотиков в Штаты... Таким же центром, но в основном кокаиновым, должен стать какой-то регион Латинской Америки. Это предстоит проработать. Времени мало, а решение надо принять до моего отъезда... Кто за то, чтобы утвердить сицилийский план?

– Болезнь наркомании может оказаться неуправляемой, Лаки, - заметил Моретти.
– У меня трое детей... Как бы этот бизнес не ударил бумерангом по нашим семьям.

– На то ты и отец, чтобы держать детей в узде, - отрезал Лаки.
– Ты не янки, которые цацкаются с отпрысками. Ты итальянец. Твое слово - закон для семьи. Нет, твое опасение не серьезно, Вильям, итальянцы умеют быть сильными, когда речь идет об их женщинах и детях. Сила - это форма доброты, согласись... Пусть ученые выдумают противоядие, найдут что-нибудь безвредное, что могло бы так же веселить людей, как опиум или кокаин. В конечном счете мы поможем человечеству не быть злым, не кидаться друг на друга в ярости, подходи ко всему с точки зрения здравого смысла... Люди выдумали атомную бомбу, но ведь через полгода каждый мог приобрести чертеж бомбоубежища... Изобрели газы - ужас, конец света, мор! Появился противогаз, и все встало на свои места. Нельзя регулировать прогресс, Вильям. Это пустая затея. Он не поддается коррективам, идет сам по себе. Каждое действие рождает противодействие, логика, не сердись, что я был резок, но среди друзей нельзя кривить душой...

– Я - за, - сказал Кастелло, - хотя я тоже вижу в этом деле бумеранг...

– Спасибо, друзья, - заключил Лаки.
– И, наконец, второе... Вы все знаете, что Бен Зигель для меня больше, чем брат... Как и для Фрэнки-Боя... Вы все знаете, сколько раз он спасал мне жизнь... Но то, что он вытворяет, ставит под угрозу не только наше дело, но и его самого. А он ведь нам всем очень дорог, верно?

– Он замечательный парень, - сказал Синатра.
– Просто ему крепко не везет... У каждого человека бывают такие полосы, надо ее пережить...

Лаки положил свою ладонь на длинные пальцы Синатры:

– Ты очень добрый человек, Фрэнки-Бой, за это тебя так любит Америка... Знаешь, сколько Бен задолжал банкам?

– Три миллиона, - ответил Вильям Моретти.
– Мы навели справки.

Лаки покачал головой:

– Шесть с половиной. Если быть точным, шесть миллионов пятьсот сорок три тысячи баков.

– Он взял под двенадцать процентов три миллиона у семьи дона Кало, заметил Кастелло.
– Мне это очень не нравится.

Лаки кивнул:

– Мне тоже. Поэтому я предлагаю следующее: мы возьмем на себя все долги Бена Зигеля, сделаем его генеральным директором отеля <Фламинго>, поручим игорный бизнес в Лас-Вегасе и запретим принимать какие бы то ни было решения без нашей санкции.

– Ты хочешь простить ему шесть с половиной миллионов долларов? удивился Кастелло.
– Слишком дорогой подарок.

– Эти деньги вернутся к нам через полтора года. Я все просчитал с моими адвокатами. Они летали в Неваду, потом провели беседу с агентами налогового управления в Вашингтоне. Бену не под силу реклама на радио и в газетах. Он не знает, как ладить с властями штата. Он слишком уверовал в то, что все покупается непосредственно за деньги. Это обижает уважаемых людей, ставит их в положение потаскух, так нельзя, прежде всего надо быть джентльменом.

– Я поддерживаю Лаки, - сказал Синатра.
– Бен Зигель - чистый человек, он лишен чувства жадности, такие - редкость.

– Голосуем?
– спросил Лаки.
– Мне бы очень хотелось, друзья, чтобы вы доверились мне. В крайнем случае, если убыток не будет покрыт, я берусь внести его долг в нашу общую кассу.

...Когда наутро Зигель узнал о решении совещания, он позвонил Лаки: тот купался вместе с Синатрой, гоняли вдоль по берегу брассом, - в глубину плавать нельзя, акулы; впрочем. Лаки порою уплывал на яхте в океан, три его телохранителя с карабинами устраивались на мачтах, а он нырял с борта; когда начинали грохотать выстрелы, он быстро оглядывался, стараясь угадать, где появится кровавый круг, - ребята били по акулам без промаха, купание между хищниками щекотало нервы, возвращало в молодость, почему так быстролетна жизнь?!