Чтение онлайн

На центральном телеграфе она заполнила бланк очень быстро, текст был выучен заранее; в тот день, когда они, уговорившись обо всем, приняли решение, Пол просил дважды повторить его: <Дорогая Элизабет зпт очень сожалею болезни Пола зпт чем я могу помочь вопр если нужны деньги зпт назови сумму зпт Криста>.

Около подъезда ее ждал Пауль, он обещал пригласить ее сегодня на <Женщину моих грез>, один из последних фильмов третьего рейха, - комедию снимали в те дни, когда союзники крушили немецкие города, а на экране девочки дрыгают ножками; говорят, актрисам давали дополнительную порцию маргарина, чтобы не выглядели тощими глистами.

– Выпьем кофе?
– спросила Кристина.
– Или надо бежать - опаздываем?

– Я бы не отказался от чашечки кофе, магистр, - ответил Пауль.

– Что ж, выпьем кофе.

Однако кофе они пить не стали: под дверь была подсунута телеграмма в траурной рамке. Увидев ее, Кристина медленно осела на пол, потеряв сознание.

РОУМЭН (Голливуд, сорок седьмой) __________________________________________________________________________

Клиника доктора Рабиновича была маленькой, всего два этажа; внизу лежали выздоравливающие, на втором этаже операционная и две палаты реанимации; Роумэн лежал в той, что ближе к операционной.

– Честно говоря, я не знал, что ваш друг такая важная персона, сказал Рабинович раздраженно, отодвинув от себя большой старомодный телефонный аппарат.
– Вы-то знали это, Спарк? Звонили из трех газет, все как один интересуются его здоровьем.

Спарк и Элизабет переглянулись:

– Он начал работать с режиссером Гриссаром, - задумчиво сказала Элизабет, - они затеяли какое-то суперкино, может быть, тот рассказал им о трагедии?

– Роумэн не сможет делать никакого кино... Я не знал, что отвечать прессе, пока вы не приехали... Пошли к нему, я позволяю навещать пациента в любом состоянии, допинг радости - лучшее лекарство...

В большой палате возле Роумэна сидела толстая негритянка в зеленом халате; увидев доктора, сразу же поднялась.

– Вы свободны, миссис Диббс, - сказал Рабинович.
– Это друзья больного.

Когда сестра вышла, Рабинович вытащил из носа Роумэна тоненькие кислородные трубочки, отключил капельницу, из которой в вену шел физиологический раствор, и тихонько рассмеялся:

– Все, люди, здесь-то вас никто не услышит, а в карточку Пола я подшил кардиограмму Лависа, у того третий инфаркт, так что с этим все в порядке, камуфляж абсолютен.

Пол сел на кровати, кивнул на дверь:

– Сюда ненароком кто-нибудь не ворвется?

– Нет, - ответил Рабинович, - у меня штат вышколен.

– А если начнет умирать этот ваш Лавис?

Доктор почесал кончик носа:

– В вопросе есть резон, Пол. Я продумаю это дело, надо будет вмонтировать кнопку в дверь, поставлю пневматику - пройдет полминуты, пока створки распахнутся, так что лучше ляг и я воткну тебе в нос кислород, Лавис действительно должен умереть с минуты на минуту.

– Пусть живет. А я пока полежу, - усмехнулся Пол, - хотя эти игры стоят у меня поперек горла. Ты совершенно убежден, что здесь ничего не всунули мальчики Макайра?

Рабинович развел руками:

– Погляди сам: куда они могли что воткнуть? Я даже штепсели отсюда перенес в операционную, когда Грегори сказал, что инфаркт ты будешь и г р а т ь у меня... И потом в клинику никто из посторонних не входит... Нет, Пол, это уже психоз, нельзя постоянно оглядываться на собственную тень.

– Умница, - сказал Пол, сунув в нос тоненькие резиновые трубочки, щекотно, черт возьми. А вообще кислородом дышать приятно, голова делается пьяной, но по-хорошему, очень как-то звонко... Ты иди, Эд, пускай возле тела побудут близкие, нам надо побыть вместе минут пятнадцать...

– Заговорщики, - Рабинович усмехнулся, - шепчитесь, черти... Я зайду через двадцать минут, пока займусь твоей дверью.

– Моей не надо, - заметил Роумэн.
– Займись дверями в операционной, это в порядке вещей, не будет бросаться в глаза... ж у р н а л и с т а м, которые так интересуются моей персоной... Они-то как раз и могут войти сюда без стука, так что подключай эту чертову капельницу.

Рабинович покачал головой:

– У тебя вместо головы счетчик, тебе не холодно жить на свете, зная заранее, что произойдет?

– Наоборот, жарко; знание предполагает избыточность движений, вот в чем вся штука.

Рабинович снова подключил капельницу, заметив:

– Тебе, кстати, это не помешает, ты и г р а л всерьез, надо промыть кровь, алкоголь бьет по сосудам - в первую очередь. Значит, сначала я закажу пневматику в операционной, а потом уже у тебя, я верно понял?

– Ты гений, - ответил Спарк.
– Понимаешь все с полуслова.

Рабинович снял очки, лицо его сделалось совершенно беззащитным, диоптрия минус восемь, глаза пепельные, в опушке длинных, девичьих ресниц.

Остановившись возле двери, он обернулся к Роумэну:

– Ты помнишь, что тебе надо играть оптимистический истеризм и хамство?

– Мне это и играть-то не надо, - вздохнул Роумэн.
– Это моя сущность... Пошел вон, чертов эскулап...

Элизабет вздохнула:

– Дорогие мои шпионы, я никогда не могла предположить, что вы способны на такие длительные игры! Как не стыдно! Отчего вы меня не посвятили в дело с самого начала?

– Ты бы все провалила, - ответил Спарк.
– С такими, как ты, играют втемную.

– Не сердись, сестричка, - сказал Роумэн.
– Мы с Грегори старые волки, нам это не впервой, а тебя такая игра могла поломать. Слава богу, что Спарк встретил Рабиновича, это лучший выход, и прекрасно, что макайры успели оборудовать в <Президенте> вчерашний стол, - понятны звонки ж у р н а л и с т о в... Они скоро явятся сюда, вот увидишь... И это будет очередная ошибка Макайра... Теперь по делу, люди. Из Барилоче я получил очень важную информацию - это раз. Джек Эр, в случае чего, знает, что ему делать, - это два. Все, люди, идите. И навещайте меня по очереди. И пусть Элизабет не забывает приносить соки... Позвони двум-трем подругам, расскажи, что мины рвутся рядом, умирает одногодка Грегори, вот они незарубцевавшиеся раны войны... Письмо Кристе тебе поможет написать Грегори... И всегда помни, сестра, твой дом нашпигован п о д с л у ш к а м и... Только когда Макайр... Нет, не так, - Роумэн потер лицо пятерней, - только е с л и Макайр поверит, что мне каюк, он оставит вас в покое... И пили Грегори, все время говори ему, как надо беречь здоровье: <Смотри, что стало с бедным Полом, у нас все есть, мы обеспечены на пять лет вперед, не надрывайся на своей паршивой студии, береги себя, ты нужен детям, что я буду делать одна>...