Чтение онлайн

Сергей уверен, что после этого Зенгер потребуется строить трехэтажную больницу на отдельной поляне, а нам всем можно будет не работать, а отдыхать на местных Гавайях — найти бы только, где они тут находятся… Я бы не отказался. Кстати, Гольдбрейх уверен, что до пальм нам рукой подать, судя по широте. В Сочи пальмы растут, радуют глаз. Вполне может быть, что какая-нибудь группа островков у побережья близ устья Волги курортные запросы анклава вполне удовлетворит и хоть хреновый кокос да подарит отдыхающему трудовому человеку: зачем иначе вообще острова природой созданы?

Так что медики за такой лакомый кусок тоже уцепятся.

Между прочим, бургомистр их точно поддержит, пусть он хоть четырежды любит маленьких детей: какой руководитель не захочет иметь при себе филиал медцентра?

Ох, ох. Если действительно надежно заглушить лишний проезд, выбить хищников в округе и наладить охрану… Надо смотреть, самому интересно.

— Фотографии места есть?

Курцбах тут же достал из кармана флэшку — черт, у него всегда и все наготове. А Ковтонюк? Не умеем мы пока так прорабатывать вопросы.

— Ладно. Так о чем же тогда спор?

— Я предлагал валить лес трактором с отвалом. Ельник тут невысокий, но густой, плотный, чуть дальше начинается лес смешанного типа. Ульф же склоняется работать точечными подрывами малых зарядов и бензопилами. Вездеходы вывести первыми — тут больших трудностей не предвидится, — они же и будут растаскивать завалы, расчищать дорогу грузовику.

— Хм… Интересно, а как ты трактор собираешься сюда перегонять? Своим ходом? При таком объеме работ на всех наших фронтах?

— Я хотел на самосвале…

— Герман, а я не дам. Вот будет у вас прицеп — тогда и тягайте, что ж никак не сделаете? Разбивать единственный бесценный самосвал, думаю, не стоит. Да и технику надолго займешь. А численность бригады будет сопоставимая.

В Берлине еще нет магазинов и таверны — нерационально: мало людей с деньгами.

Но берлинцы не остались без Центра отдыха. Я говорю «берлинцы», а не «немцы» — уж слишком много национальностей здесь оседает, далеко уже не моноанклав. Хотя слово «немцы», произносимое применительно ко всем жителям Берлина, уже прижилось. А уж на улице и в работе… мешанина языков — немецкие слова сочетаются с русскими и дополняются английскими, куда же от них денешься.

На главной улице горожане организовали вечерний клуб. Не в замке, а в зоне общей доступности. Там можно посидеть после работы за столиками, самостоятельно сварить чай или кофе, потрепать языком, отдохнуть после трудного дня. Заглянули и мы, кофейку мне давно хотелось выпить. Ульф тут же познакомил меня с двумя женщинами, ветеринаром и агротехником, ныне подчиненными нашего главного агронома Зинаиды Тимофеевны. Теперь совместно занимаются сельским хозяйством всего анклава, завтра одна из них уезжает в Россию.

Здесь же самое главное — оливки и свиньи.

В разговоре я в грязь лицом не ударил — просветили уже… Это когда первых телушек получил, все переживал, где нам взять быка, и как мы будем его эпизодически таскать от египтян. Ну что ж, таежному сибиряку такое невежество простительно, у нас в поселке все происходило именно так — просто и натурально. Поэтому мысли о животноводческих банках спермы мне и в голову не приходили. Попробовали — дают Смотрящие, так же, как и свежие яйца птиц. Первую партию подросших поросят скоро повезем в Медовое, следующих — в другой поселок, ветеринар настаивает на этом: отчаянно боится заболеваний и падежа.

Мы же переправили сюда четверых котят, на радость взрослым и детям. Нехватка домашних животных заставляет детвору приручать скворцов, притаскивать из леса черепах. Собак вообще мало. Единственный на весь анклав заводчик-собаковод из последней волны «потеряшек» сразу и безоговорочно зарубил все идеи приручения местных волков. Утверждает, что тема мертворожденная: выводок будет шкодить и драть птицу даже в пятом поколении. Теперь собирается выводить потребную породу сам, из имеющегося собачьего разноклычья.

Птицы у немцев с недавних пор имеется в достатке, корнеплоды в берлинской зоне уже посажены, люди ждут урожая. Посадок зерновых затевать не стали — полосу вдоль реки засадили кукурузой и бахчевыми. Сады в берлинском Посаде хорошие, угробить их зусулы не успели. Ну и маслины, конечно, — итогов первого урожая с огромным нетерпением ждет весь анклав.

Частные огороды тоже в порядке, каждый сантиметр задействован. Хотя в Берлине они еще не «частные». Это у нас по прошествии полугода владения, хороших результатах хозяйствования и при исправно уплаченных налогах хозяин забирает землю в собственность; пока установили норму до десяти соток. У немцев такой привилегии нет, на них положение распространится только после референдума.

В клубе пахнет жареным.

Уютное место. Три масляных светильника на уличной стене.

Наши крыши более технологичны: на каждой стоят антенны, висят панели солнечных батарей, во многих домах имеются свои резервные мини-генераторы, строения Посада соединяют электрокабели подземной гидроэлектростанции замка. Ничего этого здесь еще нет, работать и работать. Но есть другое — признаки и детали уюта при минимализации затрат. Наша художница вообще переселилась сюда — большинство оформительских заказов нынче идет из Берлина.

Клуб находится в конце единственной улицы города: некогда простой амбар с высокой крышей коллективными усилиями был превращен в подобие большой средневековой харчевни с длинными столами. Флюгер на коньке и кованая вывеска с надписью «Ганновер» над двустворчатой дверью украшают здание.

Играет губная гармошка, тихо тренькает гитара. На гитары спрос велик, в «локалках» нашли пять штук, но у меня заказы еще на семь. Ребята из старших классов уже собрали группу, а Сотников все обманывает их, никак не соберется выписать ударную установку.