Чтение онлайн

Настоящий ученый не может не искать. Петр Леонидович Капица , очутившийся под домашним арестом за то, что отказался участвовать в атомном проекте, увидел, как по оконному стеклу стекает пленка дождевой воды. Он заметил волны, бегущие по этой пленке, и написал для них уравнение. На это открытие Капицы ссылок в литературе, наверное, не меньше, чем на его нобелевские работы по сверхтеплопроводности, так как эти волны значительно усиливают процесс передачи тепла, играют колоссальную роль в энергетических установках и в установках химических производств. И знаете, я сумел завершить эту работу великого ученого: Капица думал, что те волны капиллярные, а я доказал, что они кинематические.

Станислав Кувалдин

Вячеслав Никонов отстаивает запрет на усыновление российских сирот американцами: мы нанесли удар по рынку белых детей, в России хватает своих усыновителей, противники запрета одержимы «бесовством»

Вячеслав Никонов

Фото: Александр Иванюк

Депутат Государственной думы Вячеслав Никонов стал «крестным отцом» так называемого закона Димы Яковлева. Именно он предложил дать закону, появившемуся в ответ на принятие в США Акта Магнитского, имя усыновленного ребенка из России, трагически погибшего в Америке. Впоследствии в этот закон были включены поправки, запрещающие американцам усыновление российских детей. В качестве политолога и политического консультанта Вячеслав Никонов чаще всего комментировал особенности различных политических комбинаций и рационально понимаемые интересы государств, правительств и иных влиятельных сил в традициях Realpolitik. Закон Димы Яковлева, за принятие которого он ратовал в парламенте, в нынешнем его виде затрагивает слишком чувствительные понятия — сиротство и возможность обретения семьи, шансы на излечение конкретных детей, — чтобы рассматривать его в категориях абстрактного межгосударственного противостояния. В процессе интервью мы попытались выяснить, какими мотивами руководствовались сторонники закона в своих действиях. И не считают ли они, что острая общественная реакция на закон свидетельствует о допущенных ошибках.

— Насколько я знаю, когда вы представляли закон, который с вашей легкой руки стал называться законом Димы Яковлева, в нем не было поправок, предполагающих запрет на усыновление детей гражданами США. Знали ли вы тогда, что эти поправки будут внесены, и почему поддержали закон, в том числе с этими существенными поправками?

— Почему-то в сознании многих людей, прежде всего в «белоленточном» сознании, слились две темы: реакция на список Магнитского и вопрос об усыновлении. Это два разных вопроса. Когда вносился законопроект об ответе на список Магнитского, я предложил назвать его законом Димы Яковлева, потому что считал необходимым включить в этот список убийцу Димы Яковлева и судей, которые его отпустили. Вот это был ответ на список Магнитского. Его результатом сейчас стало, например, появление списка Гуантанамо, который в итоге подготовило Министерство иностранных дел. А вопрос о запрете усыновления в США — это отдельный вопрос. Он был порожден не списком Магнитского, а издевательствами над российскими детьми в США — убийствами, массовыми избиениями, передачей в рабство, изнасилованиями, нарушением российско-американского соглашения об усыновлениях со стороны США.

— Почему же эти разные, по вашему утверждению, вопросы появились в одном федеральном законе?

— Очень часто в законах объединяются разные темы. В том числе в США, где закон Магнитского, как известно, был объединен с законом об отмене поправки Джексона—Вэника. Часто бывает так, что в принимаемый закон вносятся дополнительные поправки, потому что это просто ускоряет дело. Запрет на американские усыновления не является ответом на список Магнитского. Кто говорит об обратном, просто не понимает многого в ситуации.

— Есть данные ФОМа: 56 процентов поддерживают запрет на усыновление и 21 процент против. При этом подчеркивается, что, как правило, в число осуждающих запрет на усыновление входят жители крупных городов, люди, имеющие доход выше среднего и высшее образование. С социологической точки зрения это важный раскол.

— В любом нормальном обществе, в любой нормальной стране на вопрос, поддерживаете ли вы продажу своих детей за рубеж, отрицательно ответили бы 99 процентов. Это свидетельство некоего нездоровья нашего общества, это слишком маленький процент. В значительной степени это объясняется тем, что принятие закона о запрете детских усыновлений оказалось довольно неожиданным.

— То есть люди не отреагировали на этот закон именно потому, что им заранее ничего не объяснили. В чем же тогда задача политиков?

— Да, закон появился на некоторой эмоциональной волне, и на этой волне он был поддержан практически всеми депутатами Государственной думы, за исключением двух или трех, а позже подписан президентом. Потому что это правильно. То, что это было сделано без подготовки, — ну, вероятно это был политический просчет. Но проголосовать против этого закона не мог никто, кто хоть немножко уважает себя, свою страну, будущее своих детей и себя самого. На самом деле речь идет об очень простой вещи, которую всем давно пора понять. В мире существует огромный рынок детской торговли, в основном контролируемый крупными международными преступными синдикатами. И сейчас по этому рынку нанесен очень серьезный удар. Потому что в мире остался только один крупный легальный рынок торговли белыми детьми — Россия. Своих сирот, в том числе белых, в США не усыновляют, потому что в Америке физические родители сохраняют право на ребенка даже после усыновления. А где вы можете получить белого ребенка, на которого никаких прав у родителей нет? В Канаде зарубежные усыновления запрещены, в Австралии запрещены, в Англии, в Испании, в Италии, в Скандинавии — запрещены. В мире не осталось заповедных зон, где можно купить белых детей. И поэтому, конечно, борьба за Россию будет отчаянная.

— Это был бы хороший аргумент, если бы запрет не был принят только в отношении США в одном пакете с « антимагнитским» законом...