Чтение онлайн

К таким периферийным портам можно отнести ряд портов Средиземного моря (Марсель, Генуя), мелководные российские порты на Балтике, порты Черного моря (Констанца, Варна, Новороссийск, порты Украины). Основной грузопоток P3 пойдет в направлении хабов: на Средиземном море это Порт-Саид, Валенсия, Альгесирас, Танжер; на Балтике — глубоководные Гетеборг и Гданьск; хабом Черного моря, скорее всего, будет Стамбул. В этой логике действуют не только P3 — участники G6 и CKYH уже отказались от регулярных рейсов на направлении Азия — Черное море.

В целом внутриконтинентальные бассейны, будучи периферией «коллектора», в значительной мере утрачивают возможности экспансии грузопотоков. Конструкция «коллектора» очень жесткая и должна функционировать как машина, все элементы которой заведомо подогнаны друг к другу. Конкуренция за места в ней если и предполагается, то не на уровне механизмов горизонтальной конкуренции, которая здесь абсурдна, так же, как борьба левого и правого колес в автомобиле.

Примерами наиболее успешных основных узлов могут служить уже упоминавшийся Роттердам и китайский Шанхай. Оба города ускоренными темпами развивают системы связанных портов с выраженной специализацией (глубоководный, транзитный, каботажный порты). Сюда привлекают десятки специализированных компаний, берущих на себя всего одну или несколько функций, зато исполняющих их на высшем мировом уровне. Формируется система разнообразных моделей владения и собственности — от частных терминалов в Роттердаме до отмены ограничений на долю иностранного капитала в портовых сервисах в Шанхае. Одним из секретов успеха Шанхая стало изменение законодательства: было введено «двойное управление» с приоритетом местных властей перед центральными. Роттердам же естественным образом пользуется преимуществами либерального правового режима, характерного для Западной Европы.

Остаться на плаву

Одним из важных следствий появления альянса P3, скорее всего, станет изменение баланса между линейным судоходством и трамповым (нерегулярные перевозки попутных грузов, без определенного расписания). До недавнего момента соотношение линейного и трампового флотов было примерно равным. С запуском же «коллектора» эта ситуация начнет быстро меняться. Трамповому флоту не угнаться за альянсом, в первую очередь организационно. Фактически речь идет о том, что начинает трансформироваться сама модель судоходства: достаточно свободная и конкурентная отрасль превращается в систему глобального логистического обслуживания.

Здесь важно учитывать, что трамповый флот по прописке преимущественно национальный, обслуживает он, как правило, интересы локальных грузоотправителей. Для них разрозненный трамповый флот хороший союзник в периодически возникающих тарифных войнах с линейными конференциями. Новая стратегическая перспектива такова, что внакладе останутся грузовладельцы и владельцы малотоннажного и не задействованного в регулярных линиях флота. Так может быть нарушен баланс между интересами грузоотправителей и перевозчиками.

Хотя масштаб соглашения Р3 для лайнерного судоходства беспрецедентный, аналитики ожидают, что в конце концов регуляторы не найдут оснований для блокирования соглашения по главной причине: формально альянс P3 не отличается от любого из десятков мировых соглашений, которые без проблем получили одобрение. Альянс поддерживает тенденцию менять меньшие корабли на более крупные, а это означает рост заказов в судостроительной отрасли, поэтому судостроители, ориентированные на применение результатов технологического развития, скорее выступят за объединение.

Весьма показательна реакция Еврокомиссии на формирование альянса. «В глобальном контексте Р3 — это очень хорошая идея… Р3 — это европейский ответ растущему влиянию Китая на мировой транспортный сектор», — заявил в январе 2013 года советник Еврокомиссии по транспорту Сийм Каллас в интервью ShippingWatch. Реакцию руководства ЕС на появление P3 можно рассматривать как расчет на то, что проект реструктуризации мировой логистики должен усилить позиции ЕС в системе мирового разделения труда.

Действие альянса P3, безусловно, затронет и российские порты. В Балтийском бассейне активизировался порт Гданьск. При этом в отличие от российских портов на Балтике Гданьск уже вписан в основные запланированные P3 маршруты и оборудован глубоководными причалами для приема гигантских контейнеровозов Мaersk, то есть претендует на закрепление за собой статуса регионального лидера. Новым российским портам в Усть-Луге (как, впрочем, и на Дальнем Востоке) стоит задуматься, надолго ли хватит задела естественных преимуществ, которые дают им географическое положение и сырьевой характер российского экспорта. Необходимо подумать и о вариантах реакции на сложившуюся ситуацию. Ближайший шаг — развитие логистического управления, чтобы, оставшись за бортом, держаться на плаву.

Государство и частные корпорации разрабатывают новую идеологию и инструментарий работы с моногородами, включая сложные случаи, когда градообразующее предприятие не имеет перспектив развития

section class="box-today"

Сюжеты

Городская среда:

«Все думают, у мэра полномочий — мама дорогая!»

Научились делать мегапроекты

По главной улице с оркестром

/section section class="tags"

Теги

Городская среда

ОЭЗ и технопарки

/section

В конце 2013 года полномочия по кураторству поддержки моногородов на федеральном уровне перешли от Минрегиона к Минэкономразвития, и уже обозначились векторы «перезагрузки» госполитики в их отношении. Прежде всего МЭР занялся кардинальной ревизией самого множества своих подопечных. Дело в том, что действующий официальный список моногородов (342 населенных пункта, в которых проживает 15,6 млн человек) формировался на основании предложений регионов. Анализ списка заставляет предположить, что одни губернаторы пытались включить в список больше своих городов, рассчитывая, видимо, получить как можно больше денег из федерального бюджета, а другие — как можно меньше, чтобы не ругали: мол, много проблемных территорий. Поэтому список вышел странный, несбалансированный. Даже закрытые административно-территориальные образования некоторые регионы отнесли к моногородам, а, скажем, Свердловская и Пензенская области — нет.

Перетряска списка

«Мы занимаемся кардинальной ревизией действующего официального списка, хотим принципиально отойти от его формирования по заявительному принципу, — рассказывает Андрей Соколов , руководитель департамента особых экономических зон и проектов регионального развития МЭРа. — В настоящее время список местами избыточен — там есть, скажем, Липецк. С другой стороны, там нет Соликамска с Березниками, не говоря уже о более мелких удаленных населенных пунктах, в частности в Приморском крае. Мы предлагаем четко очертить круг муниципалитетов, проблемы которых мы пытаемся решить с участием федерального центра. В частности, мы вводим планку численности постоянного населения в три тысячи человек (это сразу же оставляет за скобками 24 поселка из действующего списка, см. таблицу 1. — “Эксперт” ). Проблемы более мелких поселений региональные власти способны решать своими силами.