Чтение онлайн

— Утилизационный сбор был введен в сентябре 2012 года, через месяц после формального завершения процедуры нашего присоединения к ВТО. Поэтому понятно, что этот инструмент защиты отрасли готовился заблаговременно.

Прежде всего надо отметить, что в процессе переговоров о присоединении мы добились уникального по продолжительности в истории ВТО переходного периода в секторе промышленной сборки. Ведь сами по себе наши соглашения о промсборке, подразумевающие жесткие нормативы локализации, прямо противоречат базовому принципу ВТО — недопущению дискриминации (а ТРИМС* напрямую запрещает подобные условия).

Утилизационный сбор стал дополнительной защитной мерой от импорта легковых и грузовых автомобилей, так как не распространялся на работающие автопредприятия на территории России, включая сборочные производства иностранных концернов. Реакция зарубежных автопроизводителей была оперативной и жесткой. На следующий день после утверждения закона и подзаконных актов о вводе утилизационного сбора перевод на английский уже лежал на столе у наших коллег из Еврокомиссии. Европейцы потребовали, чтобы условия УС были выравнены для отечественных и иностранных производителей. В ЕС рассчитывали, что конфликт будет урегулирован до 1 июля текущего года с принятием поправок в Закон «Об отходах производства и потребления», но к этому сроку поправки приняты не были, Дума ушла на каникулы. Девятого июля ЕС подал запрос в Орган по разрешению споров ВТО на проведение формальных консультаций по поводу УС. В дальнейшем к этим консультациям присоединились Япония, США, Китай, Турция и Украина.

Ситуация непростая. Дело усугубляется тем, что набор претензий, которые выставила Япония, шире, чем у ЕС. Коллеги из Японии указали все те пункты, по которым оспаривается введение утилизационного сбора в ЕС, но добавили еще один очень важный пункт, касающийся технических барьеров в торговле. Это добавит головной боли юристам, представляющим Россию на консультациях.

Утилизационный сбор стал дополнительной защитной мерой от импорта легковых и грузовых автомобилей. Он оказался очень эффективной мерой. Производители вагонов и сельхозтехники уже заявили, что заинтересованы в применении такого же механизма по их продукции

Фото: Светлана Постоенко

— Как могут дальше развиваться события вокруг УС?

— Более 60 процентов споров в ВТО урегулируется на стадии консультаций. Стороны находят взаимоприемлемые решения. Возможно, нас ждет этот сценарий. Но я думаю, что не все российские автопроизводители согласятся, что это оптимальный сценарий для России, потому что УС в нынешнем дизайне оказался очень эффективной мерой. Производители вагонов и сельхозтехники уже заявили, что заинтересованы в применении такого же механизма.

— А если не договоримся?

— На консультации отведено шестьдесят дней. После этого, если не находится удовлетворяющего стороны решения, процесс переходит в стадию создания третейской группы, или панели арбитров. Панель арбитров будет разбирать этот спор и с юридической, и с содержательной точки зрения. При выборе арбитров у нас есть возможность отклонить определенные кандидатуры.

— Я бы еще просто время тянул, используя все процедурные возможности...

— Конечно. Это целое искусство. Поэтому мы и привлекаем к этой работе первоклассных юристов. Правильно используя процессуальные возможности, которые предоставляет соглашение ВТО, включая апелляции, мы можем применять эту меру еще порядка двух с половиной — трех лет в неизменном виде, до того как будет принято решение.

В этом решении могут быть два варианта. Худший для нас — определение Органа по разрешению споров (ОРС) ВТО, что мера, применяемая Российской Федерацией, не соответствует таким-то и таким-то положениям ВТО. И вывод: эта мера должна быть либо отменена, либо приведена в соответствие с пунктами соглашений ВТО.

— А если мы откажемся выполнять решение суда ВТО, что будет? ОМОН же не приедет или « голубые каски» ООН?

— ОМОН не приедет. Решения ОРС в ВТО носят, по сути, рекомендательный характер. Но заинтересованные в этом споре страны, прежде всего ЕС и Япония, могут воспользоваться ответными мерами в отношении РФ — легитимными в рамках ВТО и болезненными для нас.

— Да пожалуйста! Нас же не выгонят за это из организации? Не « исключат из комсомола»?

— «Исключить из комсомола» нельзя. В соответствии с Марракешским соглашением страна — член ВТО может выйти из этой организации, соответствующим образом уведомив секретариат и других членов. Исключить страну «за хулиганство», скажем так, нельзя. Кроме того, мы в ответ можем начать сутяжничать по поводу того, что встречные меры не соответствуют реально понесенному нашими визави ущербу.

— А прецеденты выхода стран из ВТО по собственной инициативе были?

— Пока нет. Это, кстати говоря, неплохой аргумент в споре сторонников и противников ВТО. Если бы членство в организации не отвечало интересам участников, «отказники» были бы обязательно.

На самом деле ВТО довольно эффективный инструмент разрешения споров в межгосударственной торговле. С момента создания ВТО в 1995 году и по настоящее время было инициировано 462 спора. Из них 145 еще находятся в стадии консультаций, 92 — в формальном разбирательстве с привлечением третейской панели, 119 — в стадии имплементации. Завершены 106 споров. Причем 95 процентов из них — очень важная цифра — завершены компромиссом: либо заявка отозвана, либо мера устранена или изменена. И только в пяти процентах случаев страны упорно стояли на своем и истцы вводили ответные меры.