Чтение онлайн

Возвращаясь к Программе, неплохо бы правительству определиться, кого оно будет кормить говядиной — преимущественно «креативный класс» или все-таки большинство народа?

— А почем вы свое мясо продаете? —хочу я понять, на кого работает Давыдов.

— По 330 рублей при себестоимости 150 рублей за килограмм в туше. Если бы я продавал на мясокомбинат, то закупочная цена была бы 130–160 рублей. Но я работаю на конечного покупателя — магазины, поэтому рентабельность получается бешеная.

— Для чего же вы свою бойню построили?

— Вот насчет бойни, разделки — это вопрос стратегический.

История, которую я слышу дальше, не оставляет уже никаких сомнений насчет политики властей в отношении мясного скотоводства. Вернее, ее отсутствия, когда одной рукой вроде бы стимулируют развитие отрасли, а другой потворствуют разрушению всей инфраструктуры.

— Раньше каждый субъект РФ имел большой мясокомбинат, который делал убой. Калужский мясокомбинат, когда я туда начал возить бычков в 1996 году, делал убой ста голов КРС в день, — вспоминает Давыдов. — Но лет пять назад его обанкротили. Так что сейчас у нас в области нет крупного мясокомбината. А те, которые были в Москве, в Подмосковье: Черкизовский, Останкинский — просто отказались от убоя. Ужесточились требования к ликвидации отходов от нутровки туш, к запахам и прочему, и они стали закупать импортное мясо, замороженные четвертинки. Это дешево и удобно.

Были, по его словам, еще маленькие мясокомбинаты в райцентрах, открывшиеся в 1990-е. Но и они в последнее время стали закрываться.

— Значит, это был вынужденный шаг?

— Конечно, я не хотел. Думаете, мне очень хотелось потратить миллион шестьсот? Да я лучше бы детям дом построил.

Впрочем, нет худа без добра. На самом деле миллион шестьсот — это, по словам фермера, недорого.

— Она идеальная, — говорит он о своей бойне. — Это уникальная разработка русского фермера Давыдова. Вот увидите.

Идеальная бойня

На обратном пути в деревню фермер успевает открыть кое-какие козыри своего проекта. Рассказать о самой гуманной технологии убоя — выстрелом в лоб из порохового оглушителя, с мгновенным отключением сознания. О запредельно низких показателях бактерий в смывах и в мясе. О том, что холодильная камера, где вызревают туши, собрана по индивидуальному заказу в Калуге. И что потребителю мясо отправляется спецтранспортом: он не пожалел полутора миллионов на изотерм Volkswagen Caddy.

— Мы прямо как конфетку делаем из этого мяса, — не скупится Давыдов на эмоции.

К счастью, мы приехали не в убойный день, так что потенциальных жертв нет даже поблизости. Давыдов, как в театре одного актера, подробно и живо показывает все приемы убоя, свои ноу-хау. Главное, что на крошечной площади в 30 кв. м соблюдены все санитарные и технические требования к подобным объектам и внедрены последние технологии, повышающие качество разделки туши.

— Бесполезно приглашать всякие институты, потому что они начнут сразу делать типовой проект. Они скажут, что бокс для оглушения должен стоять отдельно. После этого должен быть лифт-подъемник, на котором отрезают конечности, потом — место, где снимают шкуру, потом — нутровка, потом — пила. Пять, шесть рабочих мест запроектируют. Это будет огромная площадь, и все будет стоить бешеных денег, — объясняет фермер.

А здесь вместо шести рабочих мест получилось одно.

— Это рабочее место, на котором я делаю все. Если нужно, если хорошее настроение, я даже могу сплясать здесь, — зажигает Давыдов, стоя посреди комнаты. — И это все мы сделали сами. Я пригласил сварщика знакомого, две-три тысячи рублей в день ему платил, и за неделю мы все сделали так, чтобы мне было удобно.

Практически не сходя с места, он имитирует, как обезглавливают бычка и спускают у него кровь. Подвешивают тушу и отрезают конечности. Опускают на маневренную тележку, выдерживающую две тонны веса, перемещают ее к канализации и мойкой высокого давления моют шкуру, а потом снимают ее, ловко орудуя острыми как бритва ножами.

— Мы не касаемся туши руками, а делаем так, что она поднимается из шкуры на специальных крюках, — подчеркивает фермер. — Затем шкуру убираем, засаливаем, делаем уборку в помещении и дальше работаем в чистом помещении и с чистой тушей. Убираем все внутренности. Пилим по хребту, потом разделяем тушу на четверти и отправляем в холодильник.

В оборудовании бойни сочетается примитивизм, по выражению самого Давыдова, с крутизной. Да, можно обойтись ультрафиолетовым стерилизатором воды за шесть тысяч рублей. Но вот ножи, тележка, сверхпрочные крюки из пищевого металла, лебедка, трубчатый путь для подвешивания и перемещения туши, балансир, пила — это все заграничное, дорогое.

— Балансир стоит восемьдесят тысяч рублей, но без него невозможно работать с пилой. Потому что пила весит двадцать восемь килограммов, а с балансиром она как пушинка.

Давыдов имитирует, как обезглавливают бычка и спускают у него кровь, подвешивают тушу и отрезают конечности

Фото: Олег Сердечников

Кстати, распиленное мясо лучше качеством, чем разрубленное, и при разделке туши на крупные отруба лучше ее пилить. Это относительно ново для России.

— В Европе никто не рубит, — категоричен Давыдов. — Здесь у дочки рабочее место, — показывает он на столик у окна. — Она делает контроль всех органов.

Анна, дочь Давыдова, окончила скрябинскую ветеринарную академию и работала ветеринарным врачом в Барановке. А когда встал вопрос о бойне, устроилась в соседнем районе на бойню к одному ИП и через полгода аттестовалась как ветсанэксперт.

Почти вся семья фермера участвовала в проекте. Вдвоем с женой Мариной они собственноручно наливали полимерные полы. И сейчас он доволен, потому что они удобнее обычных кафельных: не скользят и не трескаются.

— Коля, старший внук, пятилетний, тоже помогает мне работать, он заходит и по моей команде ножкой качает гидроподъемник, чтобы правильно повесить четвертинку, — улыбается Давыдов. — Я считаю, что такая бойня, как наша, — выход для многих сельхозпредприятий, — подытоживает он, — потому что любой инвестор, узнав, что это пятьдесят тысяч долларов, скажет: «Я езжу на Touareg, и он стоит чуть-чуть дороже». А если бы в каждом районе были две-три такие бойни, то не было бы проблемы, куда скот девать. И у нас появилось бы качественное мясо.