Чтение онлайн

Правда, у меня с Андреем есть некоторое разногласие. Он решил почему-то, что читателям «Спутника» будет интересно поподробней узнать про наш аппарат ZETA. В прошлый раз он пытался выудить из Тони хоть какую-то информацию. По моему скромному мнению, Тони настолько наивен в вопросах политики, что не видит в этом ничего предосудительного, хотя я пытался отговорить его. К тому же я стал замечать, что Тони, Эмили и Андрей очень сдружились. Я тебе не говорил, что наш московский друг очень хорош собой? Иногда я замечаю, что Эмили поглядывает и на него тоже, так что мне уже трудно понять, кто ей нравится больше — Андрей или Тони.

Ну, да хватит об этом. На прошлой неделе тут устраивали очередное крупное мероприятие — Второй ежегодный съезд урологического общества. И в пятницу к нам наведались некоторые его депутаты, чтобы продегустировать наше пиво. К счастью, ничего казусного на этот раз не произошло.

Засим обнимаю, твой Томас.

P.S.

Даже вскрыл конверт, чтобы сказать: пришло от тебя письмо! Как вижу, мистер Спаркс продолжает оказывать тебе знаки внимания. И в кино сходили, а потом в ресторан… А если бы тебе достался ревнивый муж?..

«Некоторые люди, — рассуждал про себя Томас, — притягивают к себе всеобщее внимание, в то время как другие сливаются с общим фоном, оставаясь невидимками. Даже если при этом они говорят очень и очень примечательные вещи». Весьма интересное наблюдение, даже неожиданное. Этим сиюминутным открытием он был обязан той, что сидела сейчас рядом за стеклянным столом, со стопкой водки, поднесенной к губам. Ее взгляд порхал, преисполненный интереса одновременно и к Тони Баттрессу, и к Андрею Черскому, который как раз сейчас расписывал красоты детских летних лагерей у себя на родине. Особой этой, для которой Томас оставался невидимкой, была Эмили, девушка из штата Висконсин.

Зал был полон гостей, и хотя Андрей говорил, что дресс-код необязателен и достаточно пиджачной пары, Томас чувствовал себя неловко, окруженный таким большим количеством фраков. Воздух гудел от разговоров — все обсуждали только что закончившийся балет. Звучало много русской речи, но иностранцев тоже хватало. Томас слушал Андрея вполуха — его взгляд был прикован к Эмили, и не столько потому, что она была хороша (а она действительно была хороша)… Дело было в другом, и Томас никак не мог сформулировать свое впечатление… Да, все дело в ее харизме, в каком-то необъяснимом магнетизме. Или даже, если рассуждать в терминах атомной энергии (что теперь особенно модно), — Эмили излучала особого рода энергию. Эта энергия светилась в ее глазах, ослепительной улыбке — несмотря на угловатые черты лица и фигуру, как у мальчишки.

Тони с Андреем перекидывались шуточками, словно соревнуясь за сердце Эмили. Задорно рассмеявшись, та на секунду повернулась к Томасу. Он тоже засмеялся, но как-то уж больно неуверенно, потому что не участвовал в разговоре. Он вдруг совершенно отчетливо почувствовал себя исключенным, вытесненным из круга этой троицы.

— Ну же, Томас, вы должны поддержать меня, — сказала Эмили. — Этот Черский уверяет нас, что его распрекрасные летние лагеря на Балтике — невинный рай для детского досуга, и что никто никого не оболванивает политическими идеями. Должна сказать, что ваш друг и сосед выдвигает весьма хлипкие контраргументы.

Все замолчали, думая, что Томас что-нибудь да ответит, но тот не проронил ни слова.

— Нет, дело не в этом, — возразил Тони, — просто я прекрасно понимаю Андрея. В конце концов, американские дети тоже живут в летних лагерях.

— Да, только наших детей учат самостоятельности и навыкам выживания в условиях дикой среды, — сказала Эмили.

— Конечно, но попутно им вбивают в головы и все остальные американские ценности, — улыбнулся Андрей. — Разве они не поднимают по утрам национальный флаг? Не поют патриотических песен? Все это есть. Вот поэтому я утверждаю, что Запад ничем не отличается от нас.

— Он дело говорит, — снова согласился Тони, опорожняя уже четвертую или пятую стопку водки. — И там, и там присутствует элемент пропаганды. Честно говоря, мне уже нравится ваш Артек, и я с радостью поехал бы туда отдыхать.

— Дорогой, я начинаю подумывать — может, ты коммунист? — воскликнула Эмили, игриво поднеся пальчик к подбородку Тони. А Томас подумал про себя: интересно, Тони у нее один такой «дорогой» или она со всеми так обращается? Ну да, она же актриса…

— Я поставил целью всех вас перековать в коммунистов, друзья мои, — сказал Черский. — Да. И пусть моим оружием будет балет и водка.

Тони с Эмили рассмеялись, а следом за ними и Томас — правда, этот разговор начинал его напрягать. Не слишком ли снисходительны Тони и Эмили к просоветским замашкам Андрея? Ведь он явно педалировал свою любимую тему. Но когда русский снова подлил всем водки, возражать снова стало как-то неудобно. За возможность посмотреть русский балет приходилось платить распитием русской водки. Томас попытался расслабиться и не впадать в паранойю — ведь они просто отдыхают!

— Мистер Черский, а не слишком ли крепко? — вполне серьезно спросила Эмили. — Ваша водка на вкус — чистый спирт.

Черский сделал «большие глаза»:

— Мисс Паркер, неужели вы думаете, что я вас спаиваю? Перестаньте. Мы же друзья, мы должны доверять друг другу. Ваше здоровье!

И мужчины одним глотком дружно опрокинули свои стопки. Эмили сделала аккуратный глоток и поморщилась, словно ей обожгло горло.

— А я думала, что русские говорят «на здоровье», а не «ваше здоровье», — заметила Эмили.

— Это — распространенное заблуждение. Мы говорим «на здоровье», потакая иностранцам, потому что они больше ничего не знают по-русски. На самом деле мы так не говорим. И вообще — у нас существует целый этикет, связанный с застольем. Для каждого случая — свой тост. Они произносятся в определенной последовательности. Есть тосты, открывающие и закрывающие празднество. Ну, выпьем? А я скажу вам настоящий тост.

Низким бархатным голосом Черский нараспев произнес какую-то фразу на русском. Никто ничего не понял, но звучало красиво. Даже ироничная Эмили «купилась» и опустошила свою стопку.

— Русский язык — очень красивый, — заметила она. — Во всяком случае, в вашем исполнении. И как переводится ваш тост?

— Это новый тост, советских времен. И переводится он так: «Да пребудут исполненными все запланированные дела согласно текущему графику».

Эмили молча схлестнулась взглядом с Черским. Краешки ее губ обиженно задрожали.