Чтение онлайн

Так вот почему у него ладони были чистые! А она его кирпичом… Если бы она только знала… Галина ощутила, как слезы жалости и вины полились горячими каплями из глаз. Тушь потечет… Да плевать!

Кирилл тоже почувствовал ком в груди. Эх, в нем умирает великий драматург! Он вперился в планшет, где показатель изменился ещё раз:

4/5

Вот же чёрт! Ещё немного, и работа тю-тю. Может, оно и к лучшему? А то непонятные задания, непонятная работа, непонятные наниматели…

– Ну, не плачь. Он живой остался, – продолжал играть Петрович.

– Живой? – переспросила Галина и ощутила, что дыхание замерло в груди. – С ним что-то случилось?

– Ну да, в больницу его отвезли. В первую городскую. Вчера ночью снова тот пассажир пришел с друзьями – сильно, видать, его Игорь обидел. Вытащили ломики, а твой лыцарь встал у двери и никого не подпускал. Они ить хотели Игоря поломать да ларек твой разгромить. Я покуда наряд вызвал да наружу выскочил, кто-то лыцаря ножиком и пырнул. Меня увидели – и драпать, а я уже «скорую» вызывал. Геройский он у тебя мужик, оказывается! Помыть, одеть, и за человека сойдет. Ты куда, Галинка?

Женщина вышла на улицу. Сережка что-то спрашивал у неё, но она не слышала. Ноги не держали, она опустилась на асфальт, и слезы хлынули рекой. Плакала навзрыд минут десять. Выплакивала тяжелую жизнь матери-одиночки. Выплакивала одинокие ночи в холодной постели. Выплакивала свою жестокосердность по отношению к настоящему мужчине.

Петрович принес кружку с водой. Галина половину расплескала, пока осушила до дна. Сережка обнимал её и шептал что-то ободряющее, охранник похлопывал по плечу, на них озирались люди. Оглядывались, делали свои предположения, выводы и спешили по делам. Галина смогла взять себя в руки и утереть слезы.

– Ты сказал, что его в первую городскую увезли?

Петрович утвердительно кивнул.

Кирилл смотрел, как по светло-зеленому больничному коридору спешила запыхавшаяся женщина. Её сначала не хотели пускать, пока она не рухнула на колени. Говорила, что приехала к раненому мужу, что очень нужно, слезы так и струились по щекам. Сына оставила внизу с медсестрой, сказала, что вернется быстро.

Она только туда и обратно.

Вот и нужная палата. Галина перевела дух, оправила халат, выдохнула и открыла дверь.

Игорь лежал возле окна. Лицо бледное, худое, на скуле кровоподтек. На шум двери он повернулся и…

– Здорово, бомжатина! Ты чего здесь развали-ился? – Галине не удалось выдержать веселый тон, на последнем слове голос предательски дрогнул.

Он улыбнулся и протянул к ней руку…

Кирилл в коридоре глубоко вдохнул и уже на выдохе услышал писк со стороны планшета. Показатель изменился:

5/5

Не успел? Кто-то другой опередил? Всё напрасно?

Следом прямоугольники камер потухли, и на их месте загорелись три буквы «L.i.L». Чуть ниже вспыхнула надпись:

Вы прошли тест. В понедельник в 10 утра на место сборов.

«Только в России дерущиеся люди могут

побить вместе того, кто хочет их разнять»

М. Задорнов

Выходные Кирилл решил провести с Людмилой. Жена с радостью согласилась, она ужасно соскучилась по общению с мужем, который последнее время пропадал на работе и приходил домой усталый. Понятно, что он старался быть добытчиком, принести в семью как можно больше денег, чтобы она ни в чем себе не отказывала, но… Людмила порой говорила, что всех денег не заработаешь, а жизнь проходит мимо, и время, проведенное врозь, уже не вернуть.

Осенний парк ВДНХ радовал глаз багрянцем листвы и тихой грустью засыпающей природы. Хризантемы приглашали использовать их лепестки вместо ромашек и узнать, что на самом деле идущий рядом человек «любит-не любит». Рудбекии золотыми коронами выделялись из общей разноцветной массы. Ультрамариновые астры тоже норовили высунуть соцветия вперед, будто призывали обратить на них взгляд и восхититься, хотели «словить хайп».

Людмила радовалась теплому дню бабьего лета и радостно щебетала обо всем на свете. Она пыталась расшевелить, раскачать мужа, который в последние дни как-то замкнулся, отстранился от неё. А позавчера даже на специально пересоленные макароны не обратил внимания, съел и поблагодарил за вкусный ужин.

На все расспросы отвечал мягко, улыбаясь и по делу, но что-то явно не договаривал. И это «что-то» не могло оставить Людмилу в покое…

– Слушай, а давай зайдем в «Карелию»? Посмотрим резиденцию Деда Мороза? И заодно на фигуры из дерева посмотрим? Недавно Машка с мужем там были, так сказали, что внутри вообще суперски сделали. Ну пойдем? – Людмила потянула мужа за локоть.

– Да пойдем, пойдем, – кивнул тот в ответ. – Только… это… ты не устала? Посидеть не хочешь? Воды, мороженого?

– Нет, вот рельсы я бы лизнула и занюхала красной смородиной. – Людмила хитро посмотрела на Кирилла и рассмеялась, когда он недоуменно взглянул на неё. – Да перестань, Кирилл, всё нормально! Беременность не повод считать меня инвалидом.

– Да я не считаю. Беспокоюсь просто… – Кирилл обнял жену и заглянул в карие озера, полные любви.

– Всё нормально. Если что, я обязательно скажу.

Путь до павильона проходил мимо ларька с напитками, и Кирилл всё-таки купил бутылку воды, хотя Людмила и отказывалась. Сказал, что для себя. На самом деле он уже приметил, что Людмила начала прихрамывать на левую ногу и неосознанно прикладывала левую руку к пояснице, стараясь чуть выпрямиться.

Показался павильон номер шестьдесят семь, коричневые колонны и резные фигуры вверху, а чуть позади – белый фасад здания, наблюдающий за посетителями тусклыми бельмами окон. Немного в стороне от входа компания из пяти молодых людей вовсю радовалась жизни. Две бутылки водки беззастенчиво стояли на лавочке, а рядом расположилась нехитрая закуска. Гогот, сортирный юмор и мат в качестве приложения.

Люди проходили мимо, отводили взгляды. Вдалеке маячили постовые, но подходить ближе к разнузданной компашке не спешили. Пока не воняет, лучше не трогать.