Чтение онлайн

— Мы запускали программу основных знаний перед пробуждением, — деловито ответила Лиза. — Что-то успело усвоиться, что-то — нет.

— Я могу поговорить с кем-то из тех, кто в курсе дел рода?

— Начальник гвардии прибудет сюда через пару часов, — кивнула доктор. — Нам надо соблюдать анонимность, поэтому от идёт пешком «по тайным дорогам».

«Тайными дорогами» называлась сеть туннелей под городом, которые использовались для обслуживания многочисленных кабельных линий. За сотню лет многие туннели оказались заброшенными, тем более, что большинство технологий стали беспроводными. Теперь фрагменты карт туннелей стали ключом к обороне зданий родов или скрытному перемещению по городу.

— А пока, — Лиза, видимо закончила снимать показания. — Нам нужно взять у тебя анализы и ты должен пройти несколько тестов. В том числе один боевой.

Мои мышцы напряглись.

— Я могу отказаться?

— Полное содействие исследованиям нашего рода, — ответила доктор. — Это условие, подписанное Вашим отцом. Если вы будете препятствовать нашим исследования, которые не подвергают вашу жизнь и здоровье опасности, контракт с нами может быть расторгнут.

Оставалось лишь беспомощно покачать головой.

— Первый тест прост, — продолжила Лиза. — Пройди за мной, в комнату осмотров, — направилась она к двери.

Каждый шаг давался тяжело. Нет, мои мышцы были полны сил, но вот голова тяжело привыкала к движению. Меня качало и швыряло из стороны в сторону. Лиза периодами останавливалась и что-то помечала в своём планшете оглядываясь на меня. Коридор в пятьдесят метров дался мне за минут десять — слишком часто пришлось останавливаться и держаться за стену, чтобы унять головокружение. Но к заветной двери, я уже подходил хоть и неуверенной, но достаточно прямой походкой.

* * *

— Итак, — Лиза расположила меня на кресле очень похожем на кресло в зубоврачебном кабинете. — Сейчас тебя просканируем и возьмём кровь, потом тест, потом боевой тест.

Я лишь кивнул, надеясь, что разговоры про то, что моей жизни и здоровью их исследования не должны угрожать, не простой трёп.

Сканирование прошло быстро и почти безболезненно: небольшой зелёный глаз на манипуляторе осмотрел меня, периодами сканируя зелёными лучами, заглянул в ухо, где чуточку пожужжал, потом сунулся в нос, не понятно, что он там хотел увидеть, а вскоре остановился напротив губ. Лиза потребовала открыть рот, а зелёный мерзавец пошарился и там. Мне было страшно спрашивать, какое ещё отверстие он может исследовать и насколько принципиальным в своих изысканиях является данная машина. Но к моей радости первая фаза исследования для меня на этом закончилась.

Вторая фаза была гораздо страшней первой: манипулятор, на конце которого красовалась стеклянная колба с иглой потянулся к моему бедру. Почему-то меня охватила паника. Та часть меня, которая пробыла во сне последние десять лет, не боялась уколов. Другая, что получилась, когда в мою голову закачали все последние знания об этом мире, вообще не относилась уже к этому телу, как к чему-то своему. Но вот третья часть, что была десятилетним ребёнком, отправленном в заточение на неопределённое время, вдруг вскипела. И прежде, чем я успел что-то сообразить и успокоиться, я схватился за штангу искусственной руки. От основания черепа побежала дрожь. Где-то в плечевом суставе неприятные ощущения вышли наружу, сформировав электрическую дугу, которая вошла обратно в локоть, скрутив болью предплечье, пальцы конвульсивно сжались и из манипулятора, который я схватил, посыпались искры. Свет погас. В темноте ругнулась Лиза. Её планшет освещал лицо доктора, делая его инфернальным.

Через пять минут в комнату вошли два техника, которые поменяли тесла лампы. Лиза по-прежнему задумчиво что-то тыкала и свайпила в планшете.

— Это что было? — почесал затылок один из мужчин. — Тут всё спеклось.

— Насколько сильно? — не отрываясь задала вопрос доктор.

— Если бы не развалившийся на двое сетевой провод, в здании вся сеть бы спеклась, — техник поднял обрубок и представил его на обозрение и Лизе, и своему коллеге. Доктор наконец отвлеклась от своего занятия.

— Так сильно? — задумчиво произнесла она и встала. Сделав пару шагов, Лиза оказалась около телефона, висевшего на стене. Видимо внутренняя связь в этом бункере. То, что здесь нигде не было окон и не слышались звуки, обычные для какого-нибудь населённого пункта, окончательно утвердило мою уверенность в этом.

— Центр? — задала вопрос Лиза. — Когда за вновь очнувшимся прибудет их род, задержите их до моего распоряжения. У нас тут класс 40.

Услышав фразу «класс 40» двое разглядывавших меня с интересом техников сделали вид, будто им очень интересен пол и потолок в этом гроте.

— Оставьте нас, — повелела доктор, вернувшись на своё место. Оба человека поспешно удалились.

— Класс сорок? — задался я вопросом, когда посторонние ушли. — Я не могу вспомнить, что это значит.

— Это условное обозначение, — кивнула Лиза, погрузившись в планшет. — Знаешь о классах силы Дара?

— Ну… да… — я уже понял, к чему она клонит. Сила даров условно делилась от одного до десяти. Где один — самая малая величина, в то время, как десять — непревзойдённый уровень силы, свойственный, наверное, марионеткам императора. — Но класса сорок не существует, — заметил я.

Доктор кивнула.

— Мы используем фигуру речи «класс сорок», для обозначения не столько уровня силы, как то, что мы получили сведения об уникальности Дара.

— Я думал, что молниями швыряться, не такой уж уникальный дар, — заметил я, выудив пару интересных цифр из своей псевдопамяти. Кажется, таким даром обладают около семи процентов одарённых, что уступает лишь пирокинезу (около 9 %) и криокинезу (чуть меньше восьми).

— Электокинез распространённый дар, — заметил мой врач. — Но вот показания приборов, говорит, что ты пользовался не им. Вернее всё выглядело, что ты пользовался им, но на деле…

— Я не понимаю, — мне пришлось признаться.

— Когда люди пользуются электрокинезом, им, как и любым одарённым, необходимо время. Четвёртый класс от пятого отличается мощностью, но пятый класс — это максимальная мощность. Шестой класс — это уже скорость, за которую одарённый может сконцентрировать в теле максимальный заряд. Шестой класс для обладающего электрокинезом — тридцать секунд. Седьмой — не более двадцати пяти. Восьмой — двадцать. Девятый пятнадцать. Десятый — не более десяти. Одиннадцатый, это мировой рекорд прошлого года — восемь с половиной секунд. Иногда, хотя это редкость, люди меньших мощностей, могут сконцентрировать максимальный для себя заряд быстрее тридцати секунд. Это феномен, и им дают название класса через точку. Например четыре точка шесть. Есть уникум, у которого один точка восемь.