Чтение онлайн

— А про меня почти нечего знать, — ответил Констанций. — Но это только пока.

— А как насчет твоего рода?

— На этот счет можешь быть совершенно спокоен.

— Да?

— У меня есть основания оставаться в тени.

— Да?

— Но могу тебя заверить: в этом отношении наш брак не будет неравным.

Коль подождал, не скажет ли Констанций еще что-нибудь, но больше ничего не услышал. Тогда он сказал:

— Должен заметить, что мы здесь, в Британии, может быть, несколько старомодны, но у нас всему этому еще придается большое значение.

— В самом деле?

Перед Констанцием снова встала проблема, которая не давала ему покоя уже несколько дней и которую он считал для себя давно решенной. Он намеревался хранить свою тайну до тех пор, пока не покинет Британию и не окажется на другом берегу Рейна. Но теперь ему стало ясно, что отделаться от Коля общими словами не удастся: согласно нехитрым жизненным правилам старого короля, всякий, кто имеет основание гордиться своими предками, обязан нанять оркестр и положить свою родословную на музыку.

Наконец Констанций заговорил:

— Ты имеешь право узнать то, о чем спрашиваешь, но я должен просить тебя сохранить это в тайне. Когда ты все услышишь, ты поймешь мои колебания. Было бы лучше, если бы ты поверил мне на слово, но раз уж ты настаиваешь... — Он сделал паузу, чтобы придать своим словам больше веса. — Я принадлежу к императорскому роду.

Это не произвело на короля большого впечатления.

— Ах, вот как? — сказал Коль. — Впервые слышу, что на свете есть такой род.

— Я внучатый племянник Божественного Клавдия. А также, — добавил Констанций, — Божественного Квинтилия, чье царствование было хотя и кратким, но совершенно законным [10] .

— Ну хорошо, — отозвался Коль, — Божественные — так Божественные, а кто они были помимо этого? Ты же знаешь, каких императоров мы имели в последнее время: были и такие, о ком не то что песнь сложить, а слова хорошего сказать нельзя. Одно дело — их восславлять, а совсем другое — с ними породниться. Ты должен это понимать.

— По отцовской линии, — сказал Констанций, — я происхожу из древней придунайской аристократии.

— Ну да, — невозмутимо заметил Коль, — все, кто оттуда родом, обязательно древние аристократы. Где у тебя земли?

— Наши родовые земли обширны, но они перешли к другой ветви рода. У меня земель практически нет.

— Ах нет...

Коль кивнул головой и умолк.

— Я солдат. Я живу там, где служу.

— Ну да, — отозвался Коль и снова замолчал, а потом сказал: — Ладно, я поговорю с дочкой. У нас здесь свадьбы устраивают не совсем так, как там у вас, на Дунае. Решать Елене.

Когда Констанций это услышал, на лице его промелькнула легкая, но самоуверенная улыбка, и он распрощался с королем.

— Меда и музыку! — рявкнул Коль, и в зал вбежали барды. — Нет, вас не надо — только трех скрипачей и волынщика. Мне надо подумать.

Через некоторое время он, немного успокоившись, послал за Еленой.

— Прости, что прервал твой урок.

— У нас как раз был перерыв, папа. Я ходила на конюшню посмотреть, как там Пилат. У него была засечка, но ко вторнику он поправится.

— Елена, у меня только что побывал этот хлипкий молодой офицер из ставки с необыкновенно дерзкой просьбой. Он хочет на тебе жениться.

— Да, папа.

— Он состоит в родстве с Божественным — как его там? — ну, с этим ужасным типом, который не так давно был императором. Говорит, что родом откуда-то с Балкан. Ты ведь не пойдешь за него, правда?

— Пойду, папа.

— Стоп! Выйдите вон, — приказал Коль своему оркестру. — Забери кубок и уходи, — сказал он рабу. Последние отголоски музыки замерли под сводами зала, послышались торопливые удаляющиеся шаги, и наступила тишина. — Перестань вертеть эту штуку, — сказал он Елене.

— Это просто цепочка от уздечки. Тут погнулся крючок.

— Спрячь ее. Не туда! — воскликнул он, увидев, что Елена спустила цепочку за ворот рубашки. Она только повела плечами, чтобы стальные кольца удобнее легли между ее грудей.

— Все, спрятала.

Она стояла прямо и неподвижно, держа руки за спиной и только шевеля пальцами.

— Ведь когда-нибудь мне все равно придется за кого-нибудь выйти, ты же знаешь, — сказала она.

— Не могу себе представить зачем. Я никогда не смотрел на тебя как на девушку.

— О, папа...

— Другое дело — твои сестры: девицы как девицы, пухленькие, прекрасно готовят, шьют. Не проходит недели, чтобы кто-нибудь не просил у меня их руки. Но от тебя, Елена, я этого никак не ожидал. Ты похожа на мальчишку, ты скачешь на лошади, как мальчишка. Твой учитель говорит, что у тебя мужской склад ума, — не знаю, что он имеет в виду. Я думал, хоть ты поживешь дома со стариком отцом. А если уж тебе приспичило замуж, то почему за иностранца? Ну да, я знаю, все мы римские граждане и все такое, но мало ли кто считается римскими гражданами — и евреи, и египтяне, и эти отвратительные германцы. Для меня они все равно иностранцы. И жить в чужой стране тебе не понравится.

— Я должна буду следовать за Констанцием, куда бы его ни послали. А кроме того, он обещал взять меня с собой в Рим.

— Ох уж мне этот Рим! Спроси командующего гарнизоном — он знаком с одним человеком, который там побывал. Тот все ему рассказал. Ужасное место.

— Я должна увидеть его сама, папа.

— Ты никогда туда не попадешь. В наши дни никто туда не стремится, если у него есть выбор — даже Божественные Императоры. Ты на всю жизнь застрянешь в каких-нибудь казармах на Балканах.