Чтение онлайн

Однако она сделала над собой усилие.

— Мой муж завещал мне довольно большой ежегодный доход, но в случае нового замужества я буду получать ежегодно только двести фунтов стерлингов!

Сузи надеялась, что после этих слов он сразу поймет бессмысленность своего предложения и попытается тактично закрыть эту тему, но герцог молчал. Она старалась даже не смотреть на него, боясь увидеть, как гаснет его восхищенная улыбка, как замирают слова любви, которые он только что говорил ей, а вместо них на его красивом лице появляются холодность и скучающее выражение.

Сузи догадывалась, что в силу своего расположения и симпатии к женщинам герцог по-прежнему будет расточать ей комплименты и флиртовать. Кроме того, он постарается сделать все, чтобы не дать ей почувствовать, как ее слова расстроили его.

Но вместе с тем безвозвратно уйдет то чувство восторга и восхищения, которые она до этого никогда не испытывала ни к одному мужчине.

После небольшой паузы Сузи осмелилась продолжить:

— Кроме того, вам нужны наследники, которых вы не могли иметь с первой женой. Герцог улыбнулся.

— Я тоже об этом думал. Лорен рассказала мне, что вы вышли замуж в семнадцать лет и стали матерью в восемнадцать, родив дочь. Сейчас ей тоже восемнадцать. Значит, вам — тридцать шесть. Мне столько же, дорогая.

Сузи посмотрела на него с нескрываемым удивлением, когда он заявил:

— Я высчитал, что вы сможете подарить мне еще двух сыновей, дорогая Сузи.

— Двух сыновей?..

У нее перехватило дыхание.

— У герцогов Жиронских обычно рождаются сыновья. Однако, если у нашего наследника будет сестра, да еще похожая на вас, я буду любить ее не меньше.

Сузи рассмеялась, хотя это было больше похоже на стон.

— Как вы можете говорить подобные вещи? Как вам могло в голову прийти такое?

— Моя дорогая, я же сказал, что люблю вас.

— Однако Лорен говорила мне, что французы при заключении брака меньше всего думают о любви…

— Забудьте слова Лорен и слушайте меня, — прервал ее герцог. — Вы принадлежите мне. Ничто и никто не сможет помешать нашему браку. Ну а поскольку мы столько лет искали друг друга, тянуть со свадьбой не стоит, она произойдет очень скоро. Я уже написал своей бабушке, что мы приедем к ней через два или три дня.

— Как мы можем… Я думаю… Ее и так почти неслышный голос внезапно сорвался.

Но молчание Сузи было недолгим.

— Трина! Мы забыли о Трине!

— Нет, я не забыл, — возразил герцог, — она, конечно же, может поехать с нами. Насколько я знаю, одной из причин, по которой вы приехали в Париж, было намерение забрать ее из школы.

— Но что она подумает о вас и обо мне? — смущенно потупилась Сузи.

— Если она представляет собой такое же ласковое и прелестное существо, как ее мать, она захочет, чтобы та была счастлива, — возразил де Жирон. — Я думаю, моя дорогая, что мы оба прекрасно знаем, что я могу дать вам счастье, которого вы в своей жизни еще не знали.

Сузи понимала, что его слова были правдой. Она вдруг почувствовала, как все закружилось у нее перед глазами, лишив ее способности думать.

То, что герцог все продумал сам и принял решение за нее и ей не надо было говорить ни «да» ни «нет», все казалось уже предопределенным, вызвало у нее безотчетный страх.

Когда она прибыла в Париж погостить к герцогине Д'Оберг, то действительно одной из причин своего приезда назвала желание забрать Трину из пансиона.

В то же время она хотела как-то изменить свою жизнь, внести разнообразие в унылое существование. Однако ей и в голову не приходило, что она найдет себе нового мужа.

Сузи представляла себе, что всегда будет жить в имении Шерингтонов в Гэмпшире, где портреты предков украшают все стены дома. Сузи должна была там оставаться на положении приживалки до тех пор, пока Трина не выйдет замуж и не уедет в Лондон.

Из-за того, что у лорда Шерингтона не было сыновей, а следовательно и наследника титула, имение и состояние должно было перейти его дочери. В завещании было оговорено, что в том случае, если у мужа Трины не будет более высокого титула, чем у лорда Шерингтона, он сможет добавить титул тестя к своему.

Это был достаточно запутанный пункт завещания, который мог придумать только закомплексованный болезнью человек. Однако до сих пор Сузи неукоснительно исполняла волю покойного.

Завещание лорда Шерингтона было весьма пространным и изобиловало предписаниями, что надо и чего не надо делать, распоряжениями о выплате определенных сумм дальним родственникам, наград ушедшим на покой слугам, о передаче подарков старинным друзьям, достаточно большими вкладами в фонды благотворительных организаций, в деятельности которых он некогда участвовал.

Единственным человеком, с которым в завещании лорд поступил жестоко, была его жена. Согласно этому документу, зачитанному душеприказчиком лорда, покойный ставил в прямую зависимость благосостояние Сузи от ее намерения снова выйти замуж. Если бы она решилась на подобный шаг, то досталась бы новому избраннику без единого пенни из состояния Шерингтонов.

Она прекрасно понимала, что такое условие было сделано не потому, что ее покойный муж был недоволен поведением супруги за время их совместной жизни, а в связи с ее молодостью.

На протяжении последних десяти лет их брака лорд жестоко страдал от артрита. Он был не способен передвигаться иначе как в инвалидной коляске и постепенно возненавидел жену за то, что она могла ходить, ездить верхом и вволю танцевать.

Им приходилось посещать балы и другие светские мероприятия, потому что ее муж был предводителем дворянства в своем графстве. И эти выезды в свет становились для Сузи настоящей пыткой.

Когда кто-то из присутствующих мужчин приглашал ее на танец, потому что собственный муж в силу болезни не мог этого делать, Сузи каждый раз чувствовала, как глаза лорда неустанно следят за каждым ее движением. Его взгляд выражал в такие моменты отнюдь не восхищение, в отличие от взоров некоторых мужчин, которые за ней также наблюдали, а обиду и затаенную злобу.