Чтение онлайн

— Моя старшая, Элла… Ну, она ведет себя несколько странно… иногда совершенно непонятно.

— Сколько ей?

— На неделе исполнилось четырнадцать.

— Все четырнадцатилетние ведут себя странно, Кен. У нее есть приятель?

— Нет, насколько я знаю. Она еще совсем ребенок.

— Четырнадцать лет — уже не детский возраст. По крайней мере, для девочек.

— По правде говоря, она малость заторможенная. В ней чересчур много от матери. Она совсем не взрослеет. Я иногда думаю: вдруг она вообще никогда не повзрослеет?

— Да куда она денется, — уверенно сказала Эйлиш. — Оглянуться не успеешь, как она попросится выйти замуж за какого-нибудь мальчика, уедет, и ты станешь дедом раньше, чем узнаешь об этом.

— Может и так. Я уж точно не скажу «нет». Пусть отваливает, не жалко. Всегда от нее были одни неприятности. Ни красотой, ни послушанием, ни благочестием — ничем не блещет. Только вечно слоняется вокруг. Другое дело — ее братец. Фрэнк — вот отличный парень! Жуткий проказник. Всегда что-нибудь замышляет, как и положено настоящему мальчишке. Да и, конечно, если б Элла не была на подходе, мне бы и жениться на ее матери не пришлось.

— Несправедливо винить ее в этом. Только из-за ребенка ты бы на ее матери не женился. Вот возьми меня: мой отец ведь не женился на моей матери.

— Это не по-божески, — вспыхнул Кен. — Это мерзость пред лицом Господа! Конечно, — замявшись, добавил он, — ты-то в этом не виновата.

— Как мило, что ты это заметил!

— Она всегда была странной девчонкой. Часами сидит в своей комнате. Радио включает так тихо, что, кажется, сама его не слышит. Рисует всякое в своих тетрадках, вместо того чтобы прилежно учиться. Знаешь, что она рисует? Ангелов! Всегда одних ангелов. Ангелов с большими крылами, летающих повсюду. Может, это все-таки богохульство?.. Я иногда думаю, уж не дьявол ли в нее вселился?

— Но почему? Что она такого ужасного сделала?

— Да понимаешь… всякие странности. Иногда мне кажется, что она читает мои мысли.

— Постой, но ты же только что сказал, что она малость заторможенная…

— Так и есть. Но вот представь, ты сидишь, и думаешь себе: «Хочу почитать телепрограмму», или: «Хочу сэндвич!» — и тут она встает и приносит тебе то, что ты хотел. А ты и слова вслух не сказал!

— По мне, так это не зло, а просто ум.

— Да нет у нее никакого ума! Ни вот столько!

— Ну, забота.

— Да, Элла заботливая, что есть, то есть, — согласился он.

— Тогда в чем проблема?

— Да вроде ни в чем. Не знаю, с чего я вообще об этом заговорил.

И правда, в чем проблема? Как Кену заставить Эйлиш понять его, если он сам ничего не понимал?

Он глядел, как сверкают янтарные искорки потушенной в стеклянной пепельнице сигареты. Снова стало совсем темно. Он поднял руку, и потянул Эйлиш обратно в постель.

Никто не заговаривал с Эллой, когда она пришла в класс. Если она проходила мимо, от нее отступали и поворачивались спиной. Был вторник, до Рождества оставалось всего десять дней. Под потолками протянулись цветные гирлянды, на стеклах спреем с блестками были нарисованы звезды и арабески. Но приняли Эллу в штыки.

Флора Седжвик, ссутулившись, и засунув руки в задние карманы джинсов «Кельвин Кляйн», стояла у пустого стола мистера Мак-Налти, и не отрываясь смотрела на Эллу.

— Привет, — неуверенно сказала Элла.

Флора даже бровью не повела.

Элла бочком протиснулась мимо двоих мальчиков, стоявших в проходе, не обращая на нее ни малейшего внимания. Она хотела добраться до своей парты.

— Приглядывайте за своими карманами, — произнесла Флора. — Берегитесь, у нас тут воришка.

Элла ее проигнорировала. Флора и один из мальчишек ухватились друг за друга, покатываясь со смеху. Элла села, и плюхнула сумку перед собой, как солдат — мешок с песком.

— Ой, я не могу найти свои денежки! — выкрикнула Флора. — Элла, это ты сперла мой кошелек? Ах, нет, вот же он. А я думала, это Элла его стащила! — объявила она на весь класс.

— Я никогда ничего не воровала, — с досадой воскликнула Элла, стискивая сумку.

— Кажется, мистер Причард вчера говорил совсем другое, — сказала Флора. — Что он такое говорил, а? — повернулась она к своему дружку, который только что не падал от смеха.

— Воровство есть преступление против человека и Бога, — продекламировал другой парень, один в один изображая назидательную манеру директора. — Вор — убийца цивилизованного общества.

Элла не понимала, что они имеют в виду, — только то, что речь шла о ней. Она пропустила два дня уроков, оставаясь дома, пока мистер Причард не выманил у Кена Уоллиса обещание, что уборщик получит денежное вознаграждение за свою испорченную модель. Она пропустила и собрание в понедельник, во время которого всем до единого ученикам, начиная с седьмого класса, пришлось вытерпеть получасовую лекцию о добродетели, честности и маленьких грязных воришках.

— А что у тебя в сумке сегодня, Элла? — спросил Пол Кэри.

Пол был жирдяем, вряд ли выше Эллы, зато в два раза толще. Он стянул со стола ее сумку, и сунул в нее нос.

Элла вскочила, чтобы забрать ее, но пухлая ручища Пола без труда с ней справилась. Он вытащил ее перьевую ручку.

— Эй, ни у кого ручка не пропадала? — пронзительно выкрикнул он.

— У меня! — завопил кто-то в ответ. Пол швырнул ее «паркер» через весь класс, колпачок отлетел, и чернила разбрызгались.

— Ну, ты и чокнутый, Кэрри! — один мальчик пытался стряхнуть чернила с белой рубашки, но только больше их размазывал.

Пол не обратил на него внимания. Он перевернул сумку вверх дном, и учебники разлетелись в разные стороны. Мелкие детали и булавки из чертежного набора рассыпались по полу.

— Отдай сейчас же! — прошипела Элла. Она изо всех сил потянула сумку к себе. Пол пожал плечами, выпустил ее, и Элла упала назад. Толстяк отвернулся.

Элла ушибла ногу о парту, но удержалась на ногах и рванулась к Полу, размахивая пустой сумкой. Шлеп! — парень получил по затылку.

Удар вышел так себе, почти никакой, но он поскользнулся на одной из рассыпанных деталек и с визгом приземлился задом прямо на стрелку разбитого компаса.