Чтение онлайн

Максим перестал слушать рассказ Зорака, мысли переключились на текущие проблемы. Что же теперь делать? Что бы он ни предпринял, становиться только хуже. Теперь он не видел выхода из этой ситуации.

– Скажи...- Начал Максим и замолчал, поняв, что прервал Зорака на полуслове, но все же продолжил.
– А Элладум можно как-то повернуть вспять?

Выражение лица керианца посерьезнело, глаза пристально впились в Максима. Он так долго молча всматривался в него, что Максим решил, что нет, не будет отвечать, но тут Зорак медленно покачал головой и произнес.

– Нет. Этот обряд не только священен, он еще и необратим. Ваши сущности связались настолько крепко, что если попробовать разорвать эту связь, последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Вплоть до смерти одного или обоих эллам.

Максим сглотнул. Тогда оставался только один исход. Возможно, Нелея сможет примириться с таким положением вещей. И примет его... Максим почувствовал, как волна стыда прошла сквозь его тело, а лицо запылало. До чего он докатился? От отчаяния готов пасть на колени и умолять ее принять его? Максим понял, что да. Готов. Готов горы свернуть. Он сделает, что угодно, лишь бы она была с ним.

Немного воспрянув духом, Максим почувствовал, что они остановились.

– Приехали.
– Коротко сказал Зорак.

– Спасибо.

Максим повернулся к двери, чтобы выйти, но почувствовал руку на своем плече. Повернув голову, он увидел, что Зорак серьезно смотрит на него.

– Максим, дам тебе один совет. Я ощущаю твое смятение. Не понимаю, что между вами происходит, и почему ты хотел бы расторгнуть Элладум. Но знаю, что просто так обряд нельзя было бы завершить. Вы настоящие эллам, сущности, которые полностью едины. И друг без друга вы будете очень одиноки. Поэтому делай все, что в твоих силах, чтобы соединиться со своей половинкой. Удачи, брат.

Максим уже было открыл рот, чтобы поблагодарить, но так ничего и не произнес. Внезапно он осознал, что нет нужды отвечать. Теперь он понял, почему кериой так немногословны. Они ощущают эмоции окружающих. Зачем говорить, если и так все ясно? Совершенно неожиданно для себя, Максим почувствовал, что ему нужно сделать. Повинуясь странному импульсу, он прислонил пальцы правой руки с нанесенной на них надписью к своему левому виску, впервые ощутив, что это не просто жест приветствия. Он нес в себе чувство родства, уважения, благодарности. Керианец, словно зеркало, повторил его жест.

Выйдя из машины и проводив удаляющийся транспорт глазами, Максим еще раз поразился бесшумности и плавности его движений. Нужно будет потом обязательно поинтересоваться, каким образом устроен механизм его работы.

Максим огляделся и понял, что находится напротив одного дома. Ее дома. Все жилища керианцев находились на довольно-таки большом, по меркам людей, расстоянии друг от друга, поэтому ошибиться было невозможно.

Максим пробыл на Эредоме без малого три недели, но ему казалось, что уже целую вечность. Все здесь выглядело таким знакомым и понятным. Максим никогда не задумывался над этим, но теперь понял, что Нелея, когда делилась с ним своими видениями о доме, передала ему не только картинку, наподобие фильма, но и свои ощущения. Поэтому Максим только мельком окинул взглядом большое, но уютное строение, отделанное незнакомым ему материалом, с множеством окон, первый этаж которого был густо обвит ярко-зеленым растением, наподобие плюща, и уверенно подошел к входной двери.

* * * * * *

Подойдя к двери, Максим понял, что не знает, как ее открыть. Не врываться же без спросу. Немного постояв, в надежде на то, что его увидят или почувствуют, но так ничего и не дождавшись, он постучал по двери. Вернее попытался. На ощупь вполне твердый материал, он полностью глушил все звуки, словно ударяешь по большому куску поролона. Поняв, что так он ничего не добьется, и, решив, что ничего страшного не случится, если он войдет, Максим спроецировал в голове образ открывающегося проема. Ничего не произошло.

Чувствуя себя довольно глупо, Максим уставился на неподвижную створку. Ну и что ему теперь делать? Не кричать же, ей богу! На ум пришла фраза из мультика "Рапунцель, сбрось свои косы!". Максим ухмыльнулся. Окинув неприступный дом взглядом, он неожиданно заметил небольшое углубление с левой стороны от двери.

В памяти всплыло воспоминание, о том, как он врывался в исследовательский центр, и как Зорак объяснил ему, что нужно приложить к подобному углублению лицо.

Максим приблизился к проему и немного нагнулся. Раздался еле слышный щелчок и дверь отъехала в сторону. Как все оказалось просто.

Перешагнув порог, он оказался внутри.

Внутреннее убранство в доме Нелеи по сравнению с гостевым домом, в котором он жил, отличалось так же, как уютный дом отличается от номера в отеле. Вся обстановка была подобрана неброско и со вкусом. Цвета мебели и декоративных вещиц отлично сочетались с оттенками стен и пола. Большой холл, выдержанный в бежево-серых тонах, немного уводил вправо. Приятный, не яркий свет струился из множества окон, расположенных вдоль правой стены. У левой стены располагалась небольшая тахта. Рядом с ней стоял аккуратный стол с лежащими на нем непонятными приспособлениями. Чуть дальше витая лестница уходила вверх, на второй этаж. Правее было несколько дверей.

Максим немного потоптался на месте, не зная, что делать дальше. Решившись, он пошел к одной из дверей, но в этот момент послышались легкие шаги с лестницы.

Он обернулся. Со второго этажа спускалась Нелея. В груди что-то екнуло. Дыхание прервалось. Максим замер на месте с судорожно колотящимся сердцем. Она. Рядом. Здесь.

В платье лилового цвета, с волосами, стянутыми вверху заколкой, она была бесподобно прекрасна. Таких просто не бывает.

Максим молча смотрел, как она подходит к нему, впитывая каждое ее движение. Вот она приблизилась к нему на расстоянии шага и остановилась. Повисло молчание.

Максим понимал, что уставился на нее как сумасшедший, но ничего не мог с собой поделать.

Небольшое хрупкое личико, аккуратный носик, чуть припухлые губы, тонкие точеные черты лица, до боли знакомые Максиму. Но роднее всех были ее глаза. Только теперь он понял, что они были вовсе не черного цвета, как ему казалось, когда Нелея показывала ему себя, а насыщенного темно-синего оттенка.