Чтение онлайн

– Нет, но с этой части города придётся идти в обход, минут пятнадцать.

– Я провожу тебя, потом попрошу, чтобы меня забрали.

– Хорошо.

Учитывая марафон в пару километров, придётся ползти.

Мы продолжили путь по набережной. Слева небольшая улица, которая служит границей города и переходит в просторы и бесконечные леса. Йорк не мегаполис и здесь не встретить здания выше пяти этажей. Улицы освещает тёплый свет фонарей, а навстречу проходят только дамы с маленькими собачками, парочки, школьники или студенты.

Наверное, со стороны кажется, что мы тоже наслаждаемся прогулкой.

Кайл смотрел на другую часть города, которую отделяет от нас река. Он был спокоен, а я не знала, стоит ли нарушать молчание. После разговора о повстанцах он помрачнел и сменил тему. Я вспоминала, о чём мы говорили перед тем, как прогремел взрыв. Но после пережитого, сложно восстановить цепочку событий.

– Впервые нахожусь на такой спокойной и тихой улице. Мой город живёт в быстром ритме круглыми сутками.

– За это Йорк вызывает восхищение и в то же время осуждение.

– Почему осуждение?

– У этого города есть потенциал, но он не развивается и живёт старыми порядками. Конечно, Грегори вкладывает средства в образование, медицину, но не в инфраструктуру. Отказывается расширять границы, строить современные здания и огромные бизнес-комплексы. А люди хотят, не знаю… современности, что ли.

– Правда, что молодёжь, получив профессию, уезжают за границу?

– Каждый стремится к этому. Все мои сокурсники только об этом и говорят. Здесь не хватает места для развития. Люди не могут расширять свой бизнес, а труд профессионалов не оплачивается по достоинству. В этом причина осуждения. Город не расширяется, населения больше, рабочих мест меньше.

– И как Грегори решает эту проблему?

– Платит больше пособий.

– Ты же сказала, что профессионалы не получают достаточно.

– Как видишь, те, кто работает на одном месте, в одной должности и не собирается ничего менять, будет получать то, что причитается и жить в достатке. Какой толк ему жаловаться? А те, кто хочет постоянно расти и строить карьеру, получают копейки. У них не отбить этого желания. В итоге те, кто готов восставать уезжает, а кого можно подкупить помалкивает.

– Интересная политика у Грегори.

– У меня двоякие чувства от этого. Иногда восхищает, а чаще просто ухожу из дворца, чтобы не высказать лишнего.

– Ну а ты, на кого учишься?

– ИТ-специалист. Компьютеры, программирование.

– Да ладно?

– В смысле? – заулыбалась я.

– Нет, я, конечно, понял, что ты умная девушка, но пока картинка тебя за новомодным компьютером не возникает.

– За пределами влияния Эшли, я совершенно другая.

– Ладно, – он улыбнулся, качая головой. – И как учишься?

– На отлично, – уверенно сказала я, приподняв подбородок.

– Куда ты поедешь?

– Я не думаю об этом.

– Уверен, что ты из тех, кто хочет постоянно расти и не будет довольствоваться пособиями.

– Я могла уже в пятнадцать лет уехать в Аларейм.

– Что тебя остановило?

– Это приглашение родителей. Они там известные люди и все устроили.

– Ты осталась без родителей, потому что они уехали? Извини, я сначала подумал, что они…

– Мне легче именно так думать. Оставить ребёнка по собственной воле, а когда он вырос, устроить там ему жизнь и позвать? Лучше них просто нет.

Кайл тяжело посмотрел, а я сморгнула накатившиеся слёзы. Мы дошли до моста, который приведёт нас к моему дому, третьему, считая от начала улицы.

– Мне жаль, Валери.

– Всё в порядке. Я не против говорить о них. Хоть и злюсь, – сказала я с улыбкой.

– Тогда заранее извини за вопрос, – он улыбнулся, приподнял брови и выдержал паузу. – От кого у тебя такие светлые волосы?

Я засмеялась вопросу. Мой цвет волос часто вызывал удивление. Не то, чтобы в Эллингтоне никто не рождался с таким. Просто преобладают шатены и небольшой процент русых. Но мой очень светлый.

В Истене лишь малый процент шатенов, остальные брюнеты. Наверное, из-за этого ему стало любопытно.

– От мамы. Мне говорят, что я похожа на мать в молодости. И внешне и характером. В студенческие годы она была популярна, с хорошим чувством юмора, активная и всегда позитивная.

– А каким был отец?

– Скарлетт, тётя Эшли, говорит, что я нисколько на него непохожа. Мама всегда его затмевала, и со мной она говорит, вышло так же. Он был серьёзным, не тратил время попусту, всегда к чему-то стремился.

– Ваш отец был другом Грегори?

– Они учились все вместе. Мои родители, Грегори, мама Эшли и её тётя, кстати она говорила, что Кано там же учился.

– Да, отец рассказывал, что получал образование в Эллингтоне. Было чьей-то идеей обучать наследников вместе с детьми элиты.

– Хотелось бы посмотреть на эту компанию в молодости.

– Отец не любит говорить о том времени.

– Интересно, что Грегори тоже. А тётя Скарлетт часто замолкает, когда мы задаём больше вопросов.

Я задумалась. Если Кано был знаком с моими родителями, то узнал ли он меня, как дочь Генри и Элизы. Конечно, то, что их дочь растёт при дворце, не было секретом. Но, когда меня представили, он даже не посмотрел в мою сторону, не выразил ничего. Я думала взрослым интересно какими выросли дети их знакомых.

Мы подошли к дому, я ввела пароль на электронной панели и дверь открылась.

– Да ладно? – удивился он.

– Я часто теряю и забываю ключи, а память, к счастью, нет.

Моё жилище не совсем то, к чему привык принц, но, по крайней мере, мне не стыдно за мой простор и минимализм. Я ушла на кухню и налила два стакана воды.