Чтение онлайн

«Буду рад наконец договориться о возможности скрепить отношения двух стран путём родства наших семейств.

С уважением, Кано Рамирес»

Я смотрела на последние два слова. Кано Рамирес. У меня на секунду перехватило дыхание.

– В смысле? – спросила я, выждав пару минут. Не хотелось выглядеть глупо, вдруг я не так всё поняла.

– Выйти за его сына. Наследника. Валери, что здесь непонятно? – она уставилась на меня, ожидая реакции.

– А что здесь удивительного? Ты не раз получала подобные предложения.

Мне передалась нервозность Эшли. Но если подумать, то действительно, она часто получает подобные письма и даже не читает. Наша королева нескоро соберётся замуж.

– Да, – она, очевидно, ждала этого замечания. – Но обрати внимание на тон письма. Словно это давно решено.

Она указала рукой на письмо, чтобы я вновь прочитала.

– Буду рад наконец… – прочла я.

– Именно.

Я снова пробежалась глазами по письму, особенно вчитываясь в последние две строчки. Её никогда не заботили предложения о замужестве. Если Эшли насторожило это письмо значит, дело чуть сложнее.

– А что Грегори думает на счёт этого?

– Говорит это просто предложение и находит предлог уйти в кабинет, – она села рядом со мной. – Отец мне не говорит, но я случайно подслушала о нападениях на небольшие города у границ, неизвестно кто. Допускают мысль о повстанцах. Но уже столько лет мы с ними не сталкивались.

– Думаешь это как-то связано?

– Всё было тихо и довольно спокойно. А сейчас навалилось. Моя коронация, это письмо.

– Не накручивай себя. Власть это сложно.

Я перевернулась на спину, представляя прибытие короля и его сына. Эшли помолчала, словно собирала всё своё самообладание и наконец спросила:

– Ты же придёшь завтра?

Я представила этот вечер, где главным объектом нашего с Эшли обсуждения будет сын Истенского короля. Второй раз за всю жизнь мне хочется на бал. Первый в 12 лет. Я ждала этого дня и вычёркивала даты. Мне казалось, что все будут обращать на меня внимание и делать комплименты по поводу бирюзового платья с пышной юбкой. Но как только мы приступили к знакомствам и приёму пищи, детишки дразнили, а взрослые упрекали меня за неуклюжесть и что я недостаточно безупречна, как прекрасная Эшли.

– А как же? На твоего будущего единственного посмотреть, – подмигнула я. Хотелось её развеселить.

– Валери! – возмущённо воскликнула она и шлёпнула по плечу.

– А что? Вдруг он тебя очарует и поведу подругу к алтарю.

– К алтарю ведут отцы.

– Поверь, Грегори скажет: «поведи-ка, Валери, лучше ты!»

Мы засмеялись.

– Неважно. Не хочу выходить замуж под давлением или соглашением. – Произнесла Эшли и вернулась в задумчивое настроение.

Конечно, не хочет. Кто смеет оказывать влияние на Эшли.

– Всё будет хорошо! – я обняла подругу. Она вздохнула, словно дала себе последние две секунды выразить эмоции. И теперь снаружи лёгкость и спокойствие, но я знаю какой внутри бушует океан.

– Кстати, – повеселела вдруг Эшли. – Папе стало жаль смотреть, как ты мучаешься в неудобных нарядах и разрешил находиться в своей одежде. Только если нет гостей.

– Твой папа добрейший человек.

Я вспомнила, как десять лет назад Грегори старался сделать из меня аристократку, но потом сказал, что невозможно рыбу научить взбираться на дерево. Мне было смешно, а он давал послабления в моём поведении во дворце.

– Пойдём уже завтракать.

Эшли встала и кинула письмо на комод. Мы вышли в коридор, где одни горничные мыли чистые окна, протирали без единой пылинки поверхности, а другие перемещались с одной комнаты в другую, неся корзину с бельём и вазы с цветами, чтобы также привести всё в идеальный порядок.

– Хочу после завтрака спуститься к прислуге, – сказала я вслед Эшли.

Слуги порой казались мне роботами. Они как часовой механизм повторяли каждый день одни и те же движения. У новичков на лице искренняя улыбка от чести прислуживать королю и наследнице. Но спустя месяц это довольство угасает от монотонной работы, которую они должны делать идеально. Я раньше часто их навещала, чтобы внести в серые рабочие комнаты веселье и расслабленность. Только сейчас меня дворецкий перестал пускать, говоря, что у них много работы.

– Учти, Томпсон нажалуется папе.

– И что не впустит больше во дворец? – опустила я уголки губ и захныкала. На меня уже столько поступало жалоб от знатных дам на балах, но я почему-то до сих пор здесь.

– И как он всё тебе прощает, – нарочито удивилась Эшли.

– Любит меня больше, а у тебя несносный характер.

Мы снова засмеялись и спустились на второй этаж. Окна здесь от пола до самого потолка и видно, как погода переменилась с ослепительного солнца на серое небо и порывы ветра. Сегодня точно не мой день.

С шестнадцати лет я мечтала, что однажды встречу его. Не пропустила ни одной новости о нём и его жизни. Я считала его идеальным парнем и до сих пор берегу этот образ. Прежде мы с Эшли знакомились и обсуждали других сыновей высшей знати. Но только он был мне по-настоящему интересен.

Кайл Рамирес, наследник престола Истена. Но почему я встречусь с тобой именно так?

Сегодня папа само спокойствие.

Наши утренние разговоры я помню с детства. Мы никогда не пропускали завтрак, оживлённо вели беседы обо всём, что радует или тревожит. Даже, когда я болела, папа приходил в мою комнату, ставил поднос с тёплым чаем и свежими булочками, а няня приводила Валери, и мы разговаривали. Эти моменты были чудесны. Папа смеялся во весь голос.

Он прочитал мне письмо рано утром, когда служанка заплетала мои каштановые волосы в роскошную причёску. Вполне мог это сделать в приватной обстановке, чтобы прислуга не сплетничала о новости. Но папа так рассеян в последнее время, поэтому я не стала ему ничего говорить.

Я испытываю крайнее раздражение от самоуверенности других. Более бесцеремонного письма мне не встречалось. Знаю, что порой браки заключаются не по любви, а ради взаимной выгоды или решения проблемы. Я с ним незнакома и даже не знаю, как он выглядит. К тому же не планирую связывать себя с кем-либо браком. Моя задача стать великой королевой, которой не нужен муж, чтобы править справедливо и благоразумно. Я докажу, что достойна фамилии и престола. Справлюсь сама с любой трудностью, и никто не посмеет приписать заслуги кому-либо ещё.