Элнет
Шрифт:
5
А Чачи все думала о Сакаре.
Говорит ли с отцом, выгребает ли уголь, сливает ли скипидар, собирает ли смолу — никак не идет с ума тот парень, что помог ей на лесной дороге.
«Эх, глупая, — корит себя девушка, — и чего не спросила, откуда он, как зовут…»
Сакар представляется Чачи богатырем Нончыком.
Сказку о Нончыке рассказывал осенью один мужик, нанимавшийся на смолокурню рубить дрова. Очень интересная сказка!
«Давным-давно, в прежние времена жили старик со старухой. Детей у них не было.
Один раз месила старуха тесто на лапшу. Старик ей и говорит: «Нету у нас с тобой, старуха, детей, слепи ребеночка хоть из теста». Послушалась старуха и слепила из теста куклу. Положила она эту куклу на печку, и вдруг кукла ожила. Обрадовались старик и старуха, нянчат куклу, как самого настоящего ребеночка.
Назвали ребеночка Нончык[6].
Стал Нончык расти, как на дрожжах, не по дням, а по чдсам. Прошло всего три дня, а он так вырос, что по виду дашь ему три года. Прошло шесть дней, а он уже вроде бы шестилетний мальчишка. А через девять дней таким стал, что все только удивляются. Выйдет Нончык на улицу поиграть, возьмет кого-нибудь за руку — руку оторвет, схватит за ногу — ногу сломает. Рассердились соседи на старика и старуху, стали их бранить.
Тогда старик и старуха говорят Нончыку:
— Сынок, ты поди сходи в лес, там живут Дуб-богатырь и Сосна-богатырь. Вот с ними и поиграй.
— Ладно, — отвечает Нончык, — только дайте мне железный кистень.
Пошел старик в кузницу. Там ему выковал кузнец трехпудовый железный кистень.
Взглянул Нончык на трехпудовый кистень и говорит:
— Нет, не годится, мал очень.
Выковал кузнец шестипудовый. Взял Нончык шестипудовый кистень одной рукой, подбросил и говорит:
— И этот не годится, легкий очень.
Тогда выковал кузнец девятипудовый кистень. Взял Нончык его и говорит:
— Вот этот мне по руке.
Попрощался Нончык с отцом-матерью и пошел в лес.
Идет Нончык по дороге, догоняет богатыря.
— Кто ты такой, куда идешь? — спрашивает Нончык.
— Я — Дуб-богатырь, — отвечает путник. — А иду я в город, что стоит за темным лесом. Повадился туда летать и пожирать людей страшный опкын[7]. Хочу я его поймать и убить.
— Возьми меня с собой, — говорит Нончык.
— Пойдем, — ответил Дуб-богатырь.
Идут они дальше, идут, догоняют еще одного богатыря.
— Кто ты такой? Куда идешь? — спрашивают они его.
— Я — Сосна-богатырь. А иду в город, что стоит за темным лесом. Повадился туда летать и пожирать людей страшный опкын. Хочу я его поймать и убить.
— И мы туда же идем, — говорят Нончык и Дуб-богатырь.
— Ну что ж, ладно, — отвечает Сосна-богатырь, — пойдем вместе.
Шли они, шли, прошли темный лес. А за лесом, невдалеке, виднеется красивый город.
— Вот здесь остановимся, поставим шалаш и будем ждать опкына, — сказал Сосна-богатырь.
— Ладно, — согласились Нончык и Дуб-богатырь.
Поставили они на краю темного леса шалаш и поселились в нем.
В первый день караулить опкына пошли Дуб-богатырь и Нончык, а Сосна-богатырь остался готовить обед.
Сосна-богатырь поймал годовалого бычка, зарезал, бросил в котел вариться.
Когда похлебка сварилась, откуда ни возьмись к шалашу явился опкын-людоед: сам с локоть, голова с пивной котел, борода в сажень.
— Обед отдашь или жизнь отдашь? — спросил опкын и так взглянул на Сосну-богатыря, что тот задрожал от страха.
Одним глотком выхлебнул опкын весь котел, проглотил целого бычка и ушел.
Сосна-богатырь опомнился немного от страха, поймал еще одного бычка и принялся варить новую похлебку.
Не успела еще закипеть вода в котле, как вернулись Дуб-богатырь и Нончык.
— Что, обед еще не готов? — удивился Дуб-богатырь.
— Скоро сварится, — ответил Сосна-богатырь, а про опкына он даже не заикнулся.
На другой день остался варить обед Дуб-богатырь. Поймал он двухгодовалого бычка, стал варить похлебку.
Только похлебка сварилась, как является опкын — сам с локоть, голова с пивной котел, борода в сажень.
— Похлебку отдашь или жизнь отдашь? — спросил опкын и так взглянул на богатыря, что у того коленки задрожали.
Одним глотком выхлебнул опкын всю похлебку из котла, проглотил целиком бычка и ушел.
Дуб-богатырь поймал еще одного бычка и принялся снова варить похлебку.
Только закипела вода в котле, возвратились Нончык и Сосна-богатырь.
— У тебя еще похлебка не готова? — удивился Нончык.
— Скоро поспеет, — ответил Дуб-богатырь, а про то, что всю похлебку съел опкын, ничего не сказал.
На третий день остался варить обед Нончык. Поймал он трехгодовалого бычка и стал варить похлебку.
Только похлебка сварилась, является опкын — сам с локоть, голова с пивной котел, борода в сажень.
— Похлебку отдашь или жизнь отдашь?
— Ни похлебки тебе не отдам, ни своей жизни, — отвечает Нончык.
— А, ты так! — закричал опкын и бросился на Нончыка.
Дрались они, дрались, долго дрались. Наконец Нончык одолел опкына, расколол вдоль большой дуб и зажал в трещине саженную бороду опкына.
Вскоре возвратились Дуб-богатырь и Сосна-богатырь.
— Ну, товарищи, — говорит Нончык, — сегодня приходил ко мне обедать опкын.
— И всю похлебку съел? — спрашивают Дуб-богатырь и Сосна-богатырь.
— Даже не попробовал, — отвечает Нончык. — Я его самого поймал и за бороду на дубе подвесил.