Чтение онлайн

– Отложи эти воинственные намерения, бог войны. Тебе незачем разжигать вражду в этом мире, где вершится великое предназначение.

Воитель остановился, чуть помолчал и ответил:

– Стало быть, ты знаешь, что такое великое предназначение? Так открой его мне.

Дарг задал ему вопрос, который очень озадачил Йимира:

– Что сказал Датарол по этому поводу?

Кольер с недоумением поглядел на дракона, как бы задавая вопрос:

– Что? Он не Датарол? Тогда кто же?

Но дарг с золотой чешуёй был сосредоточен на том, кто стоит перед ним, а потому не стал отвечать Йимиру. Тем временем не-Датарол отвечал Морану:

– Ничего. Именно поэтому я и жажду проникнуть своим разумом в то, что делал мой отец.

– Если уж великий ничего не поведал, что уж говорить о нас, их творениях.

Этот бог войны откуда-то знал, что перед ним стоят дарги, творения Йора. Однако это его нисколько не напугало, а даже наоборот, раззадорило, так что он изъявил желание сразиться с ними троими одновременно. То, с какой уверенность и даже энтузиазмом он произнёс это, изумило Йимира, ведь какое другое существо, взглянув хотя бы уж на одного такого дарга, поддалось бы страху, а этот хочет сразиться сразу с тремя. Хахор даже принял его вызов. И Йимир увидел, как изменились глаза предводителя багрового воинства – теперь они больше соответствовали описаниям Кселая и целиком стали оранжевыми. Но Моран вмешался, и его рык в тот миг был настолько оглушительным, что, его, наверное, слышали даже на Дароисе. Далее пошли довольно мирные разговоры о великом предназначении. Так что посреднику подумалось, будто бы даргам удалось победить его словом, и никаких сражений больше не будет. Однако разговор быстро закончился, и зрачки бога войны глянули на Йимира. В тот миг кольер понял, что пришло время говорить ему. Он сделал тон своего голоса приветливым и принялся тщательно подбирать слова, чтобы не спровоцировать раздражение:

– Рад приветствовать моего воинственного брата из Атрака здесь у нас на Сеноне. Моё имя – Йимир, а это моя – супруга Олия, мой друг – Сименторий, мой советник и главный следопыт – Зандр. Ну а этих огромных даргов ты и сам знаешь.

Йимир принялся ожидать то, что скажет предводитель. Однако тот молчал. И молчание начинало угнетать, а потому кольер продолжил:

– Скажи, великий полководец, как же твоё имя и для чего ты явился в этот процветающий мир?

Его глаза снова сделались целиком оранжевыми, и могучий голос, подобный раскату грома, прогремел на всю округу:

– Имя мне – Дракалес. И здесь я для того, чтобы завоевать Сенон. Готовься, Йимир, мы с тобой сейчас сразимся.

Это высказывание ошеломило Йимира, однако он тут же справился с ним и отвечал:

– Стой-стой! Ты забыл? Нельзя сражаться в мире, где вершится великое предназначение! Мы, конечно, не посвящены в замыслы великих, но раз уж они…

Однако Дракалес прервал его речи своими громоподобными словами:

– Всякий, представший передо мной, в тот же миг обращается воителем, хочет он того или нет. И вот, я объявил тебе войну. Бери своё оружие и сражайся со мной. Если ты не примешь моего вызова, я дам повеление своим воителям, чтобы они начали завоевание твоего Сенона, и тогда нас будет не остановить. Мы ринемся во все стороны и примемся убивать и разрушать. А потом я вернусь, чтобы сразиться с тобой. Уразумей же: наш поединок состоится так или иначе. Так что выбирай: кровопролитие и разрушение предшествуют или последуют за нашей битвой?

Йимир тяжко выдохнул, а после задался каскадом вопросов, пытаясь дать понять, что война Дракалеса бессмысленна. Однако воитель объяснил, что это не так. Оказывается, вся эта череда кровопролитных нашествий на разные миры есть некое испытание. Если бы те, с кем сражался Дракалес и его воители, оказались хотя бы уж наполовину сильны, как они, тогда бы он не стал завоёвывать эти народы. А теперь настал черёд пройти Сенону точно такое же испытание. И если Йимир окажет завоевателям достойный отпор, тогда багровое воинство отступит. В ином случае здесь начнётся завоевание. Йимир принялся уговаривать бога войны, чтобы тот просто оставил их всех в покое и ушёл. Однако всё было тщетно, и Дракалес даже не стал дослушивать его аргументы. Взведя руки к небесам, он призвал к себе свои оружия – два огроменных топора, не отличных друг от друга. Что это была за магия, посредник не мог понять. Но, что было самым с страшным во всём этом, так это острое желание воевать. Эти оружия каким-то невероятным образом воздействовали на разумы всех, кто тут находились, заставляя их желать сражаться. Но, несмотря на это, все, кто собрались перед захватчиками, достаточно успешно сопротивлялись этому воздействию, кроме лишь Йимира. Дух войны, который источали эта два топора, заставлял саткара внутри кольера пробуждаться. И хоть сущность краснокожей твари ему удавалось сдержать, но вот ярость, которая рвалась наружу, было уже нечем усмирить. Даже Олия, которая тут же обхватила руку своего возлюбленного в попытке погасить этот пламень, не смогла удержать его от погружения в эту бездну гнева. Отдёрнув свою руку, он заговори саткарским голосом:

– Хочешь битвы? Ты её получишь!

Саткар наружу так и не выбрался – Йимир всё-таки сумел его удержать внутри себя, но вот боевое безумие, которое захватило его разум, сделало просто одержимым. Его разум замкнулся в бесконечном водовороте ярости и гнева, взор застилала багровая пелена раздора, а всё его тело в этот миг было само по себе. Оно самостоятельно направляло накопленный в себе эфир, чтобы поражать Дракалеса наисильнейшими магическими приёмами, насколько позволит магический резерв. Он вытянул ладонь, и бога войны опалила мощная струя концентрированного пламени, от которого начала обугливаться вся округа, хотя сам огонь не касался ничего – он был направлен в сторону верхней части туловища противника. Но резервы тела талами были пока что ещё на пределе. Видя, что захватчику нет никакого вреда от этого, чародей краешком своего внимания принимает решение усилить натиск и направляет большой сгусток магической энергии вперёд, так что он возносится над ним, а после отворяется и начинает изливать на голову красного полководца жидкую магму. Но и этого не было достаточно. Йимир направил свою силу под ноги оппонента, из-за чего там образовался разлом, из которого начали извергаться огонь и лава. А ноги, обутые в латы, лишь немного погрязли в это отверстие. Но противнику всё равно не было никакого вреда. Следующий магический приём призвал огненный вихрь, который налетел на Дракалеса и полностью скрыл его из виду. Но своим магическим взором Йимир видел, что тому всё равно не было никакого вреда. Кольер образовал огненного двойника Дракалеса, который нападал на него. Но ничего не изменилось. И ведь Йимир видел, что всё это было зря, что непобедимый воитель вообще никакого урона не получает. Но безумие затмило рассудок настолько, что он видел решение лишь в усилении натиска. А потому готовил следующий приём из области закта. Но из пламенного ужаса послышался могущественный голос бога войны:

– Мы голыми руками добываем руду Атрака прямиком из лавовых озёр, которые наполняют наш мир. Неужели ты думаешь, что твои фокусы с огнём сработают?

Эти слова немногое поменяли в этих обстоятельствах – талами лишь прекратил подготавливать то, что он задумал, но всего того, что сейчас творилось, он не завершил. Непрерывный кото огня, льющаяся на голову магма, извергающийся из-под ног огонь, пламенный вихрь и огненный двойник всё ещё продолжали вершить попытки сразить захватчика. Чародей в своём безумии даже подумал, будто бы то, что противник решился заговорить с ним, было показателем его поражения, что ещё немного, и он падёт. А потому продолжил натиск, который он и начал. Однако врагу, наконец-то, надоело стоять и терпеть это, а потому он мгновенно подался вперёд и снёс Йимира, толкнув его свои плечом. Маг отлетел и упал. Огненные катаклизмы в тот же миг прекратились. Олия еле сдержала порыв ярости, который прорывался сквозь неё и подгонялся топорами бога войны. Ей было больно видеть поражение своего возлюбленного. Но эту боль боевой дух обратил в ярость, которую чародейке пришлось поглотить. Она взглянула на Морана, Ступа и Хахора. Дарг света напряжённо взирал за этим поединком, ведь ему было также тяжело видеть, как Дракалес одолевать его друга. Дарг жизни был безразличен к тому, что тут происходит. А вот на морде чёрного дракона рисовалась хищная улыбка. Кажется, ему было по душе то, что сейчас творится тут. Но Олия видела, что ни один из них не вмешивался в ход событий. Значит, всё шло своим чередом.

Да, Йимир упал, но тут же вскочил на ноги, и все видели, насколько же сильной была его ярость. Поражение не охладило его пыл, а даже, наоборот, пробудило ещё больше гнева. Этот гнев буквально сочился из него в виде пламени. Его возлюбленная видела, что он собирается всё повторить, а потому закричала:

– Йимир, используй другие сферы магии! Попробуй заковать его в землю! Узы Кавога! Или каррическая дууляция!

Но нет, глаза, уши и разум Йимира заволокла пелена безумия. Так что в нём материализовывалась лишь сила огня. И, когда огромный ком закта был готов, он снова низринул на Дракалеса всю мощь этой стихии. Появился огненный двойник, сверху и изнизу отверзлись источники магмы, огненный вихрь налетел на предводителя красного воинства, а из его руки начал вырываться поток концентрированного пламени. Дух войны захватил всё его внимание, так что осталась лишь крупица, которая понимала, что самая сильная магия – это огонь. Вот он и бьёт сильного противника самым сильным оружием. Олия продолжала кричать, предлагая другие варианты и другие сферы магии. Но ничего не происходило. Был только лишь огонь и ярость, ярость и огонь. Дракалес снова налетел на Йимира. Чародей снова отлетел и упал. Сердце Олии сжалось во второй раз. Зандр, кажется, порывался вступиться за своего господина. Однако кольер снова вскочил на ноги, готовый к поединку, а потому псар повременил. И в третий раз на Дракалеса низверглась мощь пламени. Но и в третий раз бог войны показал, что это было бессмысленным занятием. Предводитель соглядатаев, наконец-таки рванул вперёд. Позабыв обо всех своих хитроумных приёмах скрытности и обо всех своих уловках, он, находясь под действием духа войны, просто ринулся в открытую атаку. Разум псара, как и разум кольера, затмился пеленой ярости, и краешком своих мыслей он предположил, что достаточно будет напасть на противника со спины. Как бы не так. Бог войны встретил налетающего на него скрытня одним из своих топоров. Однако он не рубил остриём, а иначе бы псар скончался в тот же миг. Нет, Дракалес повернул его плашмя, так что придворный посредника Сенона как будто бы ударился о стену. Это вывело соглядатая из строя на какое-то время. Однако Олия видела, что он был жив, а потому не кинулась ему помогать. Потребуется время, прежде чем он оклемается и встанет на ноги. Но вот Йимир не прекращал свои бессмысленные огненные приёмы. Ещё три раза Дракалес сбивал Йимира с ног, но все эти три раза он вставал и продолжал изливать ярость пламени на того, кто пришёл с ним сразиться. Назревал седьмой раз. Однако бог войны решил закончить это сражение. Так же, как его топоры были призваны в его руки, он их и отозвал – они просто исчезли. А вместе с ними исчезло и это самое боевое безумие.

Йимир пребывал в прострации. Он знал, где находится и кто перед ним стоит, однако совершенно ничего не помнил из того, что сейчас происходило. И его просьба рассказать, что сейчас только что было, вызвало сильное волнение у Олии. Она тут же ухватилась за его руку и вкратце пересказала всё, что сейчас происходило. Это помогло ему кое-что вспомнить, из-за чего он тут же глянул на Дракалеса и сказал:

– Это была какая-то магия, сводящая с ума. Обучи меня ею, чтобы я сводил своих врагов с ума. По всему видно, что ты уже прошёл свой путь становления. А мне это только лишь ещё предстоит сделать.

Они поговорили о великом предназначении и об Элунеи. В этот момент всем открылось, как Элунею видит Йимир. Для него это – мир, который усиливает магию. И он желает, чтобы все мы, весь его народ, каждый сенонец оказался там и мог использовать дары Элунеи. А, чтобы это сделать, ему нужна магия Дракалеса, магия, которая сбивает с толку и заставляет всех существ непрестанно безумствовать, ища возможность утолить свою жажду. И Дракалес дал ему эту силу. Точнее, нет, не дал, а предложил. Да, предложил ему покорить эту силу. Он призвал один из своих топоров. Каждый почувствовал, как в его сердце зародилось желание сражаться. Но только теперь его можно было легко преодолеть, а не так, как это было только что. Йимир понял, что источник странной магии – этот могущественный артефакт, а потому, преисполнившись глубочайшего удовольствия, он сказал: