Чтение онлайн

И почему-то наступила странная зловещая тишина.

— Емеля! Где ты? Отзовись! — заволновалась Яна.

Наш бедный Емеля при всем желании не мог отозваться. В это время он с кляпом во рту и связанными руками болтался в мешке за спиной одного из типов со знакомыми физиономиями под темными очками. Правда, сейчас они были в полумасках.

Но сути дела это ничуть не меняло.

Темные очки в пол-лица, темные полумаски. Что в лоб, что пол лбу.

Произошло это мгновенно. Емеля и рта не успел раскрыть, чтоб ответить Яне, как сзади на него набросились два типа, заломали и запихнули в мешок.

Вот так оно и бывает. В самые неподходящие моменты. Жизнь нынче такая.

Сквозь швы в мешке Емеля видел только ночное небо. И слышал голоса:

— Куда дальше? — шепотом спросил первый.

— На мост. Кинем в реку и дело с концом. Как договорились, концы в воду.

— Слушай, это… все-таки, он поэт! Нехорошо как-то…

— Поэт, объелся котлет! Президентов с моста в речку кидали и ничего. Помнишь, который все на рельсы грозился лечь? Выплыл, ничего. Живой, здоровый.

— Под этим я не подписывался! — шепотом заявил, кажется, первый референт.

Тем не менее, криминальная парочка в темноте, спотыкаясь о коряги и кочки, наконец-то вышла к реке.

Тяжело дыша, референты, (разумеется, это были они! Кто же еще?), выволокли на середину моста мешок. Дружно взявшись, раскачали и… бросили его в воду!!!

Громкий всплеск воды, казалось, разбудил всех в округе. Но это только казалось.

Тяжелые круги по воде медленно разошлись во все стороны. Пошуршали камышами у берега и на сей раз наступила настоящая зловещая трагическая тишина-а!

И вдруг… (в жизни всегда все самое интересное, важное, судьбоносное происходит именно «вдруг»!), из-за поворота реки, вспарывая, как торпеда плавниками зеркальную воду, появилось какое-то крупное водоплавающее. Глубоко нырнуло в том месте, где минуту назад скрылся мешок с бедным Емелей, (только на секунду мелькнул над поверхностью, вроде бы, знакомый щучий хвост!), и тут же вода вскипела. Возник просто гейзер какой-то! Поднялся фонтан! На несколько метров ввысь!

И выкинул тот фонтан аккуратненько прямо на берег пресловутый мешок.

А крупное водоплавающее так же стремительно, как появилось, скрылось за поворотом тихой реки. И опять — тишина, тишина-а!

В мешке какое-то время наблюдалось сопение и шевеление. Потом в прорези показалась лохматая голова Емели. Голова выплюнула кляп изо рта, откашлялась и облегченно вздохнула. Полной грудью.

— Русский парень в воде не тонет! — торжествующе прошептал Емеля.

Наша бедная Яна вырядилась натуральной цыганкой. Черный, как смоль парик нацепила с длинными волосами, желтая кофта с красной жилеткой, пол дюжины юбок разноцветных на себя напялила.

Направилась, естественно, прямо к дому ненаглядного Емелюшки. А тот как раз у колодца. Ведра водой наполнил, присел на скамеечку у колодца, передохнуть.

— Емелюшка! Позолоти ручку! Судьбу предскажу. Что было, что будет, чем твое сердце успокоится.

— Откуда меня знаешь, красавица?

— Ты личность популярная. Имидж у тебя сердцееда. Девушки по тебе табунам сохнут. Позолоти ручку.

— Так уж и табунами?

— Стихи твои в тетрадки переписывают! Позолоти ручку! Не жмотись.

— Не при деньгах. В одном кармане вошь на аркане, в другом блоха на цепи.

— Бедной цыганке отказать, судьбу спугнуть.

— Вот только не надо. Дорога дальняя, казенный дом. Этого не надо. Проходили. Где-то я тебя видел, красавица! Как зовут?

— Выпьем на брудершафт, скажу!

— Это в магазин пилить … — уныло ответил Емеля, — Печку растапливать…

— У меня с собой. Заначка есть. Во! «Цыганское. Десертное».

Цыганка Яна достала из своих необъятных юбок бутылку вина. И два пластмассовых стаканчика. Быстро и ловко наполнила их, протянула один Емеле.

— Вообще-то… я непьющий, — неуверенно сказал Емеля.

— Раз в жизни можно. Даже нужно. Хочешь узнать судьбу, пей!

Емеля взял в руки пластмассовый стаканчик, понюхал, сморщился.

— Что-то у меня… предчувствие… нехорошее.

— Давай, давай, поехали! — настаивала цыганка Яна.

«Не пей вина-а, Емеля-а!» — вдруг донеслось из глубины колодца. «Не пей… Козленочком станешь!».

— Непьющий я…

— Ты мужик или ты кто? — рассердилась цыганка Яна.

Емеля и цыганка Яна, переплетя руки, выпили, трижды поцеловались.

В это мгновение Великий Дирижер, внезапно возникший за их спиной, взмахнул палочкой и… зазвучал похоронный марш Мендельсона! То-есть, пардон, Шопена!

Грустный такой марш, он у каждого на слуху.

— Вот… и все! — спокойно сказала Яна, — Теперь мы навеки вместе!

Емеля недовольно сморщился, потирая желудок, покачал головой.

— Так как тебя зовут?

— Матлюба.

— Странно.

— Чего это тебе… странно?

— Сколько цыганок знаю, такого имени не встречал.

— Много ты понимаешь! Одно слово, Емеля! Люба — значит, любовь. Мат — значит, мать. Мать любви! Элементарно.

— Где я тебя видел?

— Все! Прощай, Емелюшка! Встретимся в другой жизни!

— Пока не скажешь, где виделись, не пущу!

Емеля цепко схватил цыганку Яну за руку, усадил рядом на скамейку.

— Пора… — тоскливо, со слезами в голосе сказала Яна, — Табор уходит в небо.