Чтение онлайн

— Я должен. Что будет с твоей репутацией, если увидят меня, выходящим из твоих покоев?

— Можно подумать, кто-то в этом дворце не знает, что ты провёл эту ночь со мной?!? Пусть завидуют!

— И всё же, пойду я, дела не ждут.

— Возвращайся! Ты мне обещал раскрыть свою тайну!

— Одну из тайн, а у меня их много, — я, наконец, развернулся и обнял обнажённое тело, прильнувшее ко мне. Посмотрел в счастливые глаза удовлетворённой женщины и вздохнул. — Хорошо. Буду в десять, жди. А сейчас иди, отдыхай, — я развернул Лизавету на сто восемьдесят и придал ускорение шлепком по ягодице.

За дверями ко мне присоединилась Эсмеральда и чётко по-военному доложила обстановку:

— Ярослав, с Анной всё в порядке, пришла в себя, выспалась, сейчас чем-то занимается со Смирновой в гараже. Куракина отмыли, привели в сознание, дали снотворное, сейчас спит у себя. Госпожа Мухина отсыпается после бессонной ночи. Драк, дуэлей и других происшествий во время нашего дежурства не было!

— Где Матриарх со свитой?

— Ушли в монастырь.

— В смысле? — аж остановился от неожиданной новости.

— Так Энкарнасьон находится через дорогу от дворца! Дольше ехать, — не поняла моего удивления охранница.

— Аааа, понятно. А я уж подумал… — я вспомнил, что Матриарх с кардинальшами и прочими сёстрами остановилась в женском монастыре, а не в дворце. — Ничего не просила передать?

— Они о чём-то с Её Величеством Исабель говорили перед уходом, я не в курсе.

— Ясно. Спасибо, Эсмеральда, иди, отдыхай, — я заметил покрасневшие глаза магички после беспокойной ночи.

Только принял душ и переоделся, как в покои постучал Энрике и сообщил, что королева ожидает на завтрак.

— Всем доброе утро! — на часах девять утра, прекрасная солнечная погода — утро и правда было добрым, но не для всех.

— Доброе утро, — улыбнулась Исабель.

— Кому, доброе, а кому, не очень,- простонал бледный Лексеич, перебравший вчера с возлияниями. Я подошёл к нему сзади и положил руки на голову, подавая лечебную Силу.

— Батя, ты бы поберёг моторчик. Да и нейроны от алкоголя в голове умирают, не восстанавливаются. Будешь потом междометиями.

— Оооо, отпускает, — с наслаждением простонал он. — Так это нечасто. Раз в жизни такой праздник бывает. А с роднёй грех было не выпить. Оказывается, Мазовецкий — мировой мужик! Хорошо поговорили, вспомнили боевую молодость.

— Много расспрашивал? — я закончил с лечением и сел на своё место.

— Да не, я сам всё рассказал, — простодушно отмахнулся Лексеич. — Как воевал на границе с Польшей, как ранение в бою получил, когда шляхту в капусту рубил. О тебе и не рассказывал. Почти. Только что усыновил, и что голова у тебя светлая — крема придумал, у нашего предприятия сразу дела в гору пошли… А, вспомнил! Он спрашивал, в каких ты отношениях с Романовыми…

— А ты?

— Рассказал всё, как на духу. Что не знаю и знать не желаю про отношения, ибо чревато. Но он не расстроился. Договорились встретиться ещё и вообще дружить домами. Я же говорю, мировой мужик!

— Ну-ну, ты бы осторожнее с ним. Шляхта, да ещё и поляк… Бель, а ты о чём с Матриархом?

Королева, пившая до этого маленькими глотками кофе, отставила свою чашку и откинулась в кресле:

— Малгожата говорит, что церковь благословляет пожертвования на благие дела, к коим относится и десятина. Рассчитывает тебя сегодня увидеть в лоне Римской католической церкви в три часа пополудни.

— Пусть и дальше надеется. Богу — богово, кесарю — кесарево. А будет лезть в мирские дела, так матриархи тоже люди. Бывает, надрываются на работе. Можно сказать, сгорают прямо на своём рабочем месте. В общем, полезут ко мне, спрошу с неё почём опиум для народа.

— Дааа, если бы не предсказание… я бы уже пожалела о своём выборе. Но я не жалею. Только наступая на мозоли окружающим, можно отстоять свои интересы. Делай, что должен, мой мальчик, и будь, что будет… Я слышала, ты провёл встречу на высшем уровне с графиней Северной?

— От кого слышала?

— От кого, от кого… — проворчала она. — Всё западное крыло дворца слышало! Вы бы хоть полог тишины накидывали, что ли?! Когда будете выяснять отношения, кто из вас главнее в паре.

— Да нет никакой пары. Пар спустили, и навели мосты для будущих переговоров. Так сказать, обозначили свои позиции.

— Ну-ну. Посмотрим, о чём договоритесь с этих ваших позиций, — королева ворчала уже больше по-привычке.

А вообще, конечно, переговоры предстоят непростые. Это у парней на первом месте чувства и романтика, а женщины существа до мозга костей практичные. Видел ещё в той жизни интервью у молодых парней и девушек. Ведущая спрашивала, что для них важнее. В ответ от девушек звучало: «деньги» и «материальный достаток». Тогда как парни признавались, что «хотят найти вторую половинку», «чтобы любила и уважала, растила детей». Так что я не обольщаюсь — у Романовой на первом месте интересы рода и империи, которой она живёт и служит, а не чувства.

* * *

В десять утра был у покоев Елизаветы. Постучался, сразу открыла дверь со светящимся от радости лицом. Сама отлично выглядит: лёгкое платье, причёска, дневной макияж, на шее — кулон от «Пандоры» в виде розового сердца. Хорошо быть магессой, от бурной ночи — ни следа.

Зашёл. В комнате на подставке стоит моя картина в раме.

— Нравится?

— Мне больше нравится тайна, которая идёт в довесок. Надеюсь, она ст о ит своих денег, — она встала рядом и принялась вместе со мной разглядывать квадрат.

— А давай, я тебе скажу, что это мой автопортрет, и закончим на этом? Даже добавлю, что рисовал себя обнажённым, глядя в зеркало. Так что на картине то самое место, которое тебе у меня больше всего понравилось.

— Не верю. У тебя не такая чёрная душа.

— А ночью говорила, что тебе нравится мой боец, и какой он у меня большой.

— Ярик, оставь ночные пошлости для ночи, ты не Ржевский, тебе не идёт. Мне кажется, ты сейчас не знаешь, как себя вести. Посмотри на меня, — она повернула руками мою голову к себе. — Я всё та же женщина, которую ты любишь, и которая любит тебя. Твоя женщина.