Эмеслам
Шрифт:
Затем его мысли вернулись к Месхингасару и президенту Ашургалову.
«Ашургалов, этот старый дурак, мог бы просто уйти с дороги Месхингасара! Дать тому возможность официально избраться президентом страны, — крутились у него сердитые мысли в голове. — Избрание Месхингасаром президентом позволило бы мирным путем взять власть и устранить политические противоречия. Но это жреческое отродье так привыкло держаться за власть, что предпочло рискнуть миром в стране, в надежде удержаться в президентском кресле! Будь проклят Ашургалов!»
Путь до городской резиденции сардара показался Шихатбудинову невыносимо долгим. Когда терзаешься от неизвестности и тревоги, то время всегда играет с тобой злую шутку — оно имеет удивительное свойство растягиваться, превращая любое ожидание в утомительную пытку. В конце концов, когда ты уже основательно измотан, достижение пункта назначения воспринимается с некоторым облегчением, даже если там тебя ждут безрадостные вести. Вот и Шихатбудинов испытал безотчетное облегчение, достигнув резиденции Месхингасара.
Шагая вслед за одним из охранников по коридору особняка, Шихатбудинов заметил в гостиной около полудюжины людей, которые возились с каким-то оборудованием. Приглядевшись, он понял, что они устанавливают телекамеры, микрофоны и импровизированную трибуну. Выходит, сардар готовит выступление на телевидении! Охранник распахнул перед ним двери, пропуская в кабинет хозяина дома.
Войдя туда, Шихатбудинов почтительно остановился на пороге. Месхингасар, облаченный в свой военный мундир, стоял у рабочего стола. Он находился в кабинете не один, рядом с сардаром суетились несколько человек: один из них валиком для чистки одежды убирал с его черного мундира несуществующие волоски, а другой начищал до блеска его ботинки. По знаку хозяина, слуги поспешили покинуть помещение.
— Рад тебя видеть, Вакиф! — проговорил сардар и дал ему знак подойти.
Когда Шихатбудинов приблизился к нему, то Месхингасар протянул ему правую руку — и они скрепили руки традиционным месламитским рукопожатием, сжав пальцами предплечья друг друга. Это был знак особого расположения со стороны сардара — так здоровались только с теми, к кому относились как к равному и хотели выказать особое доверие. В месламитском этикете это было высшее проявление мужской симпатии и лояльности. Если бы Месхингасар поздоровался с ним, положив руку на плечо, то это означало бы, что он воспринимает Шихатбудинова как своего подданного и не более того. Ну а если сардар не удостоил бы его даже кивком головы, то, как пить дать, дела совсем плохи — значит, ты лишился благосклонности своего повелителя.
— Как вы, сардар? Надеюсь, рана не слишком серьезная? — заговорил Шихатбудинов обеспокоенно.
— Как видишь, я способен стоять на ногах, — ответил тот с насмешливыми нотками. — Ты же знаешь, что, когда мы наедине, можешь обращаться ко мне без протокола.
Действительно, Месхингасар позволял Вакифу обращаться к нему фамильярно, но только в тех случаях, когда их никто не мог увидеть. При посторонних он обращался к сардару так, как от него требовала субординация, ничем не выдавая своего особого положения. Месхингасар не желал, чтобы кто-то стал считать Шихатбудинова его фаворитом.
— Как ты собираешься поступить с Ашургаловым? — задал волнующий вопрос Шихатбудинов.
Холодная улыбка мелькнула на губах сардара.
— Так ты тоже не сомневаешься, что это его рук дело? — чуть заметно прихрамывая, он ушел к креслу и тяжело опустился в него.
— Кто еще мог подстроить дело так, чтобы сигнал бедствия с резиденции не дошел до военных частей? — пожал плечами его гость. — Не будь этого фактора, можно было бы свалить случившееся на повстанцев, но…
Месхингасар достал сигару из шкатулки, прикурил и, выпустив сизый дым в потолок, заговорил:
— Должен признаться, я недооценил Ашургалова! Как видно, он долго и тщательно готовился к этому нападению: завербовал нескольких генералов среди военных чинов, расставил их на стратегически важные объекты — заручившись, что те не отреагируют на сигнал тревоги из моего дворца. У него почти получилось убить меня! Если б не один полковник — храбрый малый! — по чистой случайности не услышал сигнала бедствия и не понял, что его начальник участвует в заговоре против меня, то я бы не говорил с тобой сейчас, Вакиф.
— Месламтаэа уберег тебя, Мансур! — тихо произнес Шихатбудинов. — Клянусь тебе, я понятия не имел о том, что Ашургалов замышлял…
Сардар бросил на него долгий, непроницаемый взгляд.
— Я не собирался оскорблять тебе подобными подозрениями, Вакиф. Ты много лет служил мне и я обязан тебе жизнью, как я мог подумать о тебе так плохо?.. — заметил он снисходительно. — Я и не рассчитывал на то, что Ашургалов будет доверять тебе настолько, что посвятит в свои планы убить меня. Как бы ты не старался убедить Ашургалова в своей преданности ему, этот параноик никогда не сможет до конца поверить тебе.
Эти слова удивили Шихатбудинова:
— Если так, зачем ты приставил меня к нему?
— Я отправил тебя служить ему не для шпионажа, а для того, чтобы иметь в его окружении своего человека на тот случай, когда он настолько сильно меня разозлит, что я решу убить этого старого мерзавца, — спокойно сообщил сардар. — Тебе я доверяю и знаю, что твоя рука не дрогнет, когда понадобится свернуть шею Ашургалову.
Его гостю потребовалось несколько мгновений, чтобы переварить услышанное.
— Ты вызвал меня сюда, чтобы отдать приказ убить его?
И снова Месхингасар взглянул на него непонятным взглядом.
— Нет. Я не собираюсь пока что его убивать. Рано! — он сделал едва заметное, но очень надменное движение плечами, как бы отметая мысль об устранении врага. — Ашургалов нужен мне живым до поры до времени. Ему еще уготована своя роль в моем плане…
— Что, если он опять организует покушение на тебя? — решил высказать свои опасения Шихатбудинов.
На это сардар презрительно хмыкнул: