Чтение онлайн

Водоворот от ушедшего на дно галеона получился не очень сильным — он даже не перевернул шлюпку.

Я обернулся к настоятелю. Похоже, святой отец только сейчас проморгался после вспышки и начал хоть что-то видеть. То есть обнаружил отсутствие галеона.

— Что вы сделали? — возопил он.

— Утопил ваше корыто, — вежливо объяснил я и так очевидную вещь.

— Но там же был его преподобие каноник!

— Неужели? Никогда бы не подумал, что лица духовного звания могут быть столь неосторожными.

Я взял бинокль и присмотрелся к месту крушения.

— Скажите, дон Хосе одет в такую же одежду, как вы, только с золотым шитьем по воротнику?

— Да! Вы что, его видите?

— Вижу, — подтвердил я и крикнул: — Вака!

~~~

Пожалуй, тут лучше сделать небольшое отступление. Итак, придумайте какой-нибудь хвалебный эпитет и опробуйте его со словом «молодой» или «юный». Получилось? А теперь вместо «молодого» подставьте «старый». Как-то оно стало немножко не очень, да? А вот сочетание типа «старая сволочь» звучит так, словно эти понятия были изначально придуманы для употребления вместе. То есть данные филологические тонкости подчеркивают, что с возрастом человек, как правило, становится только хуже. Особенно с таким возрастом, как у меня.

Поэтому я показал нашему лучшему стрелку Ваке цепляющегося за небольшое бревно каноника.

Ибо этот хмырь уже продемонстрировал, как он к нам относится. И глупо надеяться, что после купания это отношение изменится в лучшую сторону, да и рожа у него какая-то уж больно противная. А в случае его трагической гибели договариваться придется уже с доном Себастьяном, что импонировало мне куда больше.

Так что Вака вскинул карабин «Тигр» с оптикой. Грохнул выстрел, и у Испании стало одним каноником меньше.

~~~

— Вы убили его! — завопил поп, но ограничился только этим, то есть не стал ни на кого бросаться.

Это хорошо, подумал я, человек демонстрирует нам наличие мозгов. И обратился к нему:

— Не подскажете, где в этом чудесном городке дом только что безвременно усопшего раба божьего дона Хосе?

— А… а… а зачем вам?

— Он же посмел посягнуть мало того что на герцога, но еще и на особу, приближенную к императору! По нашим законам сам посягнувший подлежит казни, это уже сделано. Кроме того, нужно разрушить его дом и отправить на каторгу родственников. И чего, спрашивается, вы смотрите на меня с таким удивлением — у вас что, другие порядки?

— Ваша светлость, у дона Хосе не было родственников на Филиппинах!

Ага, подумал я, меня уже титулуют как положено. Вот что значит всего два выстрела в нужное время и по соответствующим целям. Однако останавливаться на полпути — последнее дело, поэтому пришлось уточнить:

— Но дом-то есть? Вот и показывайте его мне, пока я не принял более радикальных мер. В конце концов, если разнести весь городок, то дом каноника наверняка тоже окажется разрушенным.

Настоятель внял моим доводам, и вскоре я уже рассматривал в дальномер особняк, вплотную примыкающий к единственной церкви городка — скорее всего, тому самому храму Святого Франциска. Так, до цели тысяча шестьсот тридцать метров.

Тут у меня за спиной раздался выстрел, но уже не из «Тигра», а из барабанного ружья. Обернулся — это Вака сменил оружие и теперь пальнул во что-то на воде.

— Некоторые поплыли к «Победе», — пояснил наш старший артиллерист, — и я их отпугнул.

Действительно, к нашему кораблю больше не плыл никто. Наоборот, бултыхающиеся ближе к нему изо всех сил старались увеличить дистанцию.

— Неужели пуля барабанки дает столь заметный всплеск на воде? — удивился я.

— Не знаю, — флегматично ответил Вака, передергивая затворный рычаг. — Но когда она попадает в голову, это видно очень хорошо. Что делать дальше?

— Становись заряжающим к сорокапятке. Стрелять буду я, но ты смотри внимательно. Кстати, навскидку, без таблиц — какой угол возвышения нужно брать при стрельбе на тысячу шестьсот метров?

— Одиннадцать градусов.

Я проверил по таблице и уточнил:

— Одиннадцать с половиной.

Вака тем временем раскрыл зарядный ящик нашей пушки, отвалил затвор в сторону, загнал снаряд в ствол и закрыл затвор. Я приник к прицелу. Ага, тут еще ветер, возьмем чуть левее… огонь!

Снаряд попал в самый угол второго этажа дома каноника. И проделал там здоровенную дыру, причем, судя по ее краям, этот второй этаж был сделан не из камня, как оно казалось с первого взгляда, а из оштукатуренных досок.

Вака уже загнал в пушку второй снаряд и закрыл затвор, когда я обратил внимание на посторонний шум — это вопил отец настоятель.

— Ваша светлость, вы сейчас разрушите храм!

— Ну не до фундамента же, — возразил я и скомандовал Ваке: — Еще три снаряда беглым туда же, теперь работай сам. Огонь!

Сорокапятка вновь грохнула.

— Там же кошки! — истошно воскликнул святой отец.

— Вака, отставить огонь. Какие кошки и где именно?

— Ну как же, ваша светлость ведь желали купить кошек, а они были… есть… только у дона Хосе! Они же погибнут от вашей стрельбы или разбегутся!

— Разбегутся — поймаете. Хотя в ваших словах действительно проскальзывают зерна истины. Однако моя светлость желала не только кошек, но еще и лошадей! В смысле жеребят. И теперь уже не купить, а получить в порядке возмещения морального ущерба. В общем, до трех часов пополудни я воздержусь от стрельбы по городу. Но если за это время мне не будет доставлено требуемое, то пеняйте на себя! А теперь марш на берег.

— К-как? — с трудом выдавил из себя настоятель. Я глянул — действительно, шлюпка, на которой он приплыл к нам, изо всех сил удирала в сторону берега.

— Толя, возьми лодку и отвези человека в порт, — приказал я и опять взял бинокль. Кажется, около пушек форта началось какое-то шевеление. Правда, до них почти полтора километра, но вдруг кто-нибудь возьмет да и попадет сдуру? Так что я указал Ваке новую цель, а сам отправился в трюм за «Орлом». Эта модель могла нести под крыльями две небольшие бомбочки, точнее, осколочные гранаты. Похоже, настало время проверить данную опцию на практике.