Эмилер
Шрифт:
Боевой командир и любящая мама, странное сочетание. Он просто залюбовался, когда она, качая Криту, что-то той напевала. На что малышка смеялась и хватала эмирими за белые локоны. Это было так… Так хорошо, так важно и правильно, что ему захотелось быть там, и что бы и ему так нежно улыбались. Дирку будто острыми когтями сжали сердце. Ему до боли захотелось быть с ними и стать своим среди них. Лэр опустил голову и тяжело вздохнул. Что за глупые мысли?!
В комнате раздались тихие шаги. Мужчина вновь впился глазами в окно. Вниз по лестнице эмирими спустилась с очень печальным лицом, будто оставила с малышкой всю радость. И тут она мешком осела на ступенях, уронив голову на руки. Плачет?!
Пришло время действовать. Дирк оглянулся, обыскивая взглядом местность. Никого! Он быстро подошел к двери, рывком открыв ее, ворвался внутрь.
Атем резко развернувшись в сторону внезапного гостя, с испугу ударила того стазисом, но разобравшись что это «тот самый» лэр, застыла в удивлении. Как он тут оказался?
Пробился сквозь Заслон!
Рвется к детям! Такие сильные отцовские чувства, вызвали у нее нечто похожее на уважение к этому взъерошенному громиле.
Услышав возглас матери, вниз слетел Крим. Он удивленно уставился на закованного лэра.
— Это твой знакомый?! — нарушив тишину, глухо спросил он, смотря на лэра с холодным гневом.
— Да, — тихо ответила Атем. Она явно не знала, что делать с визитером, но тот спокойно смотрел на них, не выражая ни капли агрессивных намерений. Но она все еще сомневалась. Мало ли, что ему нужно, он враг! Смелый враг!
В душе появилось гадкое искушение: «А если я сейчас отдам его на растерзание отчаянной толпы эмирими?! А сама стану во главе?!»
Ее желание отомстить врагам после смерти Майта превратилось в настоящую манию. Но что делать с малышами? Они ведь тоже враги, только вот об этом не знают. Атем очень к ним привязалась, особенно к девочке. Ее мечта иметь дочь, наконец исполнилась и вот…
Мысли Атем из боевого состояния медленно перетекли в грустное.
Крим все это время молчал, обдумывая, и сейчас продолжил.
— Лэр, ты мстить к нам? или в жертву себя решил принести? А?!
Дирк ждал. Он и сам не знал, что сказать врагам, но одно знал точно, он хочет договориться о своей дочери и племяннике.
Его вечно ругали именно за импульсивные непродуманные решения и пылкость характера, и недаром. Да, он всю жизнь страдал из-за того что действовал от сердца, а не разума.
Как шутил Краф, в роду не без урода. Конечно на фоне рассудительного и хладнокровного Райна и рассудительного отца, он действительно безмозглый урод. Дирк тяжело вздохнул и опустил глаза.
Атем внимательно наблюдала за лэром, и именно этот его вздох помог ей сделать выбор. Она сняла стазис и тихо сказала:
— Проходи в другую комнату… Вдруг кто зайдет.
И на самом деле открылась дверь, и в клубе теплого пара вырывающегося на холод улицы появился еще один мальчишка эмирим.
— Тихо, Трем. Закрой дверь, — спокойно сказала Атем младшему сыну. Трем потрясенно уставился на мать, сразу не сообразив, о чем она попросила. В комнате вмиг стало холодно.
Крим подскочил к двери и с грохотом ее захлопнул.
— Что он здесь делает?! Вы что ослепли?! — И уже тише добавил. — Мам, он же враг!.. Ну почему?
— Пока сама не знаю, сейчас послушаем, зачем он к нам пожаловал… — с угрозой в голосе произнесла Атем и тяжело вздохнула. С этими всеми проблемами она может потерять еще и доверие сына и не только… Сейчас психанет и поминай как звали. Раньше бы к Лее убежал, но сейчас он ее «предательство» простить не может. Да что там, он мальчишка… Атем так для себя и не решила, как относиться к новости об избраннике Леи.
— Гость пожаловал за своими детьми. — Глухо ответил Дирк, вмешиваясь в бурное обсуждение.
— Мам, чего ты его слушаешь! — взорвался Трем. — Они папу убили!
— Да, а его дети остались без матери, — едва слышно ответила Атем сыну.
— А ты причем? Ты ничего ей не делала! — бушевал осиротевший подросток.
— Я не ходил в походы уже две недели! — немного нелепо встрял Дирк.
— А ты заткнись, урод клыкастый! — с ненавистью ответил Трем, не отрывая от гостя гневного взгляда.
Дирку хотелось схватить мелкого нахала за шиворот и встряхнуть так, чтобы косточки звякнули, но он сжал зубы и спокойно сказал:
— Верните моих детей, и я уйду!
— И бросишь детей одних в холодном доме… — вмешалась Атем, нервно теребя пустые ножны на костюме.
— Это мои дети. Я сам решу, как поступать с ними.
Атем с раздражением отмахнулась и, повернувшись лицом к окну, тихо сказала:
— Я видела как ты разбираешься… Оставь их пока у нас, женишься, потом заберешь.
— Ма, он же под предлогом своих детей будет сюда таскаться, и разведывать все для врагов! — Трем смотрел так, словно был готов задушить Дирка собственными руками.
Крим молчал. Ничего умного он предложить не мог, а вот на тему, что лэр настолько может переживать из-за своих детей, что готов пересекать не какое-то там ущелье, а магический Заслон! — задумался только что.
— Пойдем в другую комнату, как и собирались, там и поговорим, здесь окно не закрыто… — спокойно предложил он. Трем посмотрел на него как на предателя, а вот мама с уважением, как на совсем взрослого.
Лея провела Райна через Заслон напрямик, чтобы подобраться сразу к дому. Они шли вдоль темных улиц, окаймленных рядами старых деревьев, между роскошных закутанных в снег многоэтажных домов выкрашенных в бордовый цвет листьев кинс, и украшенных резными планками, так что они выглядели даже в ночи как неприступные замки из сказок бабушки Райна.
Он только присвистнул при виде громадины в четыре этажа. Лея заметив его изумление, весело пояснила:
— У нас, когда рождается малыш, сажают его Родное дерево. В момент совершеннолетия дерево бывает уже такого размера, что вокруг него можно строить собственную часть дома для того, кому дерево было посажено.