Чтение онлайн

— Слишком поздно, — сказал Финн, засучивая рукава.

Корова издала мучительный стон.

— Ладно, — согласилась я мрачно. — Что мне делать?

— Держать теленка за ноги и, когда я скажу «тяните», тащить его изо всех сил на себя.

— Господи, — пробормотала я сквозь зубы. — Ну и дела.

Солома была липкой от крови, и единственным источником света была тридцативаттная лампочка. Финн отдавал короткие команды. Он, конечно, умел принимать роды. Но роженицы не катаются и не переваливаются по земле как коровы.

— Я уверена, ей было бы легче, если бы бык присутствовал при родах, — попыталась пошутить я, поднимаясь в третий раз с вонючей соломы.

После этого я уже больше не шутила, но, стиснув зубы, следовала его инструкциям, ощущая все время, что, несмотря на его геркулесовскую силу, он мог быть на удивление нежным и осторожным. Наконец худенький длинноногий теленок благополучно оказался на соломе и гордая мамаша принялась его вылизывать.

— Какая прелесть, — сказала я. Слезы жгли мне глаза.

— Молодец, — сказал Финн. Я почувствовала себя так, будто мне вручили Нобелевскую премию. — Пошли в дом, умоемся. Бриджет даст нам чаю.

По дороге домой он сказал:

— У вас совершенно измученный вид.

— Не каждый день я бываю акушеркой у коровы.

— Зайдите ко мне завтра на прием. Я хотел бы вас осмотреть.

Я покраснела, польщенная такой заботой.

— Как дела в больнице? — спросила я.

— Отлично. Три палаты уже полностью готовы.

— Вы, наверное, с ног валитесь от усталости.

Он пожал плечами.

— Со следующей недели у меня приступает к работе новый врач, будет полегче.

— Кто он такой?

— Это она.

— Вот как. — Секунду я была в замешательстве. — Что она собой представляет?

— Очень привлекательная. Я ее сам выбрал.

— Для себя?

— Еще рано судить. Я, наверно, романтик. Это все кельтская наследственность. По-моему, отношения между мужчиной и женщиной не должны быть на уровне кроликов.

В Пенлоррене зажигались огни. Они бледно светились в сгущающихся сумерках. Мне почему-то стало не по себе при мысли о красавице докторше, работающей с Финном. Она представлялась мне со стройными лодыжками, с безупречной прической и в распахнутом на пышной груди белом халате.

— Что у вас вышло с женой? — спросила я.

— Моей жене нравилось иметь мужем врача с хорошей практикой и давать у себя в пригороде маленькие ужины при свечах.

— Надо же. — Я не удержалась от смеха. — Это не ваше амплуа?

— Напротив, я очень неплохо смотрюсь при свечах. Я сам виноват не меньше. Она была красива, неглупа, просто она наскучила мне. Я женился, не представляя себе, что она за человек. Впрочем, большинство любит не настоящих живых людей, а какой-то идеализированный образ, созданный их воображением.

Я взглянула ему в лицо. Сейчас оно смягчилось. Мне никогда не нравились рыжие волосы, но у Финна они были темные и густые. Веснушки мне тоже не нравились, как и сломанные носы. Но глаза у него были удивительные, с желтыми точечками и длинными темными ресницами. Его рот, когда он не был сурово сжат, был прекрасен. Под порывами ветра брюки плотно облегали его сильные мускулистые ноги. Несмотря на свои габариты, он двигался с кошачьей ловкостью и грацией.

— Вы сегодня будете у Коко? — спросила я.

— Может быть. Все зависит от того, как пойдут дела в больнице.

— Пожалуйста, приходите, — сказала я и покраснела. — Я хочу сказать, если вы не слишком будете заняты, разумеется.

Когда я вернулась, Рори был в ванне. Даже в моей купальной шапочке он выглядел неотразимым.

— Где ты была? — спросил он.

— Кое-где, — сказала я. — Я после тебя приму ванну, хорошо?

Я прошла в спальню. Мне не хотелось рассказывать ему про Финна.

Рори вошел за мной, оставляя мокрые следы.

— Где моя белая шелковая рубашка? Это она? — спросил он, вытаскивая мятую розовую тряпку из набитой неглаженым бельем наволочки.

— Может быть.

— О Боже. — Рори продолжал вытягивать розовые рубашки одну за другой, как фокусник платки. — И почему это мои рубашки порозовели?

— Я случайно оставила в стиральной машине мой красный шелковый шарф.

— Когда в следующий раз захочешь что-нибудь покрасить, моих вещей не трогай.

Начав одеваться, он всунул обе ноги в одну штанину, что, разумеется, не улучшило ему настроения.

— Ну и как Эдинбург? — спросила я, зная, что Марина берет там раз в две недели уроки пения.

После чуть затянувшейся паузы он мрачно проговорил:

— Я был в Глазго.

Мы явились в гости уже порядком разозленные. Вечер был блестящий. Все гости были в твиде с головы до ног. По сравнению с ними я была почти что голой.

— Хороша, как картинка, — сказал, обнимая меня, Бастер.

— С днем рождения тебя, — сказал Рори. — Я хотел было купить тебе в подарок книгу, но вспомнил, что одна у тебя уже есть.

Кто-то за моей спиной засмеялся. Это была Марина. Она выглядела потрясающе в шерстяном янтарного цвета платье с высоким воротом и длинными рукавами. Я уже забыла, насколько она хороша. С Рождества она превратилась в моем воспаленном воображении в Горгону -людоедку, с шевелящимися на голове змеями вместо волос и трупами жертв у ног.

Она улыбнулась Рори в самые глаза и пошла поздороваться с Коко.