Чтение онлайн

Оператор выхватил компактный кристаллический арбалет с пояса. Синее свечение на наконечнике зажглось. «Ликвидировать угрозу! Немедленно!» – его голос впервые потерял ледяную бесстрастность.

Но было поздно. Алекс/Корень/Печать двинулся. Не к Оператору. К стене Изолятора. К «Млечному Кварцу». Он поднял руку (лапу? щупальце?), сплетенную из багровых лоз и золотого сияния, и **ударил**.

Удар был не физическим. Это была волна чистой, неконтролируемой энергии – симбиоза агонии «Корня» и экстаза освобождения «Печати». Она ударила в «Млечный Кварц». Материал, созданный выдерживать термоядерные удары и пси-штормы, **заколебался**. Потрескался. Не сломался, но на миг… **стал прозрачным.**

Алекс увидел. Увидел Оператора с арбалетом. Увидел Инженеров, мечущихся в панике. Увидел приборы Контрольной Зоны. И в этом миге абсолютной ясности, когда две его ипостаси – жертва и монстр, любовь и ярость – слились в одно целое, он понял. Понял Долг. Не Долг перед умирающим Корнем. Долг перед Лорой. Перед ее жертвой. Перед ее светом, который горел в нем даже сейчас.

Он направил всю бушующую энергию не на разрушение. На **резонанс.**

«Печать» на его груди, источник этого безумного золотого света, сфокусировала выброс. Волна энергии ударила не в стену. Она ударила в голографический планшет Оператора, все еще висящий в воздухе, в интерфейсы управления станцией «Зеркальный Лик». В цифровое сердце Гильдии в этом секторе.

*ПРЯМОЙ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ИМПАКТ В ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ИНТЕРФЕЙС!* – Голос Зеркала исказился до неузнаваемости. *НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП! ЗАРАЖЕНИЕ ДЕВИАНТНЫМ КОДОМ! СИСТЕМЫ КОНТРОЛЯ…*

Экраны в Контрольной Зоне погасли. Затем вспыхнули ослепительным золотом и багрянцем. Системные голограммы исказились, превратившись в безумные калейдоскопы цветов. Двери Изолятора, которые начали закрываться, зависли. Сирены взревели, но их звук искажался, превращаясь в хаотичный вой. Станция «Зеркальный Лик», воплощение холодного порядка Гильдии, **заболела**. Заразилась хаосом двух слившихся аномалий.

Оператор выстрелил. Синяя спица крио-энергии пронзила воздух, целясь в гибридную грудь Алекса. Но энергетическое поле вокруг него, сплав багрового и золотого, **исказило** пространство. Луч срикошетил, ударив в потолок Изолятора, покрывая его мгновенно черным, сияющим инеем.

Хаос нарастал. Из разломов в «Млечном Кварце» повалил едкий дым. Один из Инженеров, пытавшийся перезагрузить систему, вскрикнул – его шлем взорвался изнутри ослепительной вспышкой золотисто-багрового света, спроецированного искаженными системами. Он рухнул. Другой попытался бежать к выходу, но автоматические двери сектора Гамма, пораженные вирусом, захлопнулись перед ним, превратив проход в ловушку.

Алекс стоял в эпицентре бури. Его тело продолжало трансформироваться. Багровая кора покрывала все больше, золотые прожилки «Печати» светились изнутри, как лава. Он чувствовал, как «Корень» жаждет разрушения, как «Печать» стремится к свету, к освобождению. Он чувствовал Лору. Ее присутствие в этом свете было осязаемым. Она была здесь. В этой энергии. В этом акте.

Он повернулся. Не к паникующим людям. К стене Изолятора. Туда, где «Млечный Кварц» был тоньше, где трещины сходились. Он поднял свою трансформированную руку-щупальце, сплетенную из тьмы и света. И снова ударил. На этот раз – в саму реальность. В точку соединения.

Пространство **разорвалось.** Не трещиной. **Портал.** Зияющей раной, из которой хлестали потоки нестабильной энергии, багрового тумана и ослепительных золотых лучей. За ним виднелось нечто – не тоннель Ядра, не космос. Беспорядочный калейдоскоп миров: обломки фантастических городов, пылающие пустыни, океаны из света, ледяные пустоши. Лабиринт между реальностями, куда его швырнула Лора. Его последний путь.

Оператор, видя открывающийся портал, понял. Он поднял арбалет, не целясь, просто выстрелил в спину уходящему монстру. Синий луч полетел.

Алекс обернулся. Не для защиты. Его гибридный взгляд – багровый и золотой – встретил взгляд Оператора сквозь зеркальный визор. В нем не было ненависти. Была… **печаль.** И понимание. Он поднял другую руку, не для атаки. Жест был странным, почти человеческим. Как прикрытие.

Синий луч вошел в портал… и исчез. Смещенный в другую реальность.

Алекс шагнул в разрыв. В бурлящий хаос между мирами. Его силуэт, чудовищный и величественный, окутанный сиянием багрового и золотого, на миг замер на пороге. Он оглянулся в последний раз. Не на станцию. Не на своих мучителей. Его взгляд (оба глаза светились чистым золотом «Печати» в этот миг) упал на грудь. На то место, где горела «Печать Разрыва». На теплый отпечаток ее руки.

Улыбка. Нечеловеческая. Но человечная в своей последней благодарности. И понимании.

«Я иду, Лора.»

Затем он шагнул вглубь. Портал сомкнулся с оглушительным **хлопком**, оставив после себя лишь осыпающиеся кристаллы «Млечного Кварца», дым, перегоревшую аппаратуру и трех ошеломленных, уцелевших людей в разрушенном Изоляторе Альфа-7. Золотисто-багровые сполохи еще танцевали на стенах, медленно угасая. Системы станции завывали в агонии, пораженные девиантным кодом. Голос Зеркала бормотал обрывки бессмыслицы, смешанной с сигналами бедствия.

Оператор опустил арбалет. Его зеркальный визор был разбит. В прорехе виднелся человеческий глаз – широко открытый, полный нечеловеческого ужаса и… первого за много лет немого вопроса. Он смотрел на место, где секунду назад стояло то, что было Образцом Тета-7-Донор. На пустоту.

«Феникс-Игнис» не состоялся. Пламя не возродило оружие. Оно сожгло клетку и улетело. Вместе со своей тайной. Своей болью. Своей любовью. В бесконечность Лабиринта.

В Контрольной Зоне, среди руин и завывания сирен, на разбитом голографическом планшете, подававшем последние признаки жизни, мигнула и погасла строка статуса:

Надпись погасла. В разрушенном Изоляторе Альфа-7, среди дыма и треска коротких замыканий, воцарилась тишина, нарушаемая лишь капающей охлаждающей жидкостью и тяжелым дыханием выживших. На стене, где сомкнулся портал, осталось лишь темное пятно обугленной материи и несколько осыпающихся кристаллов «Млечного Кварца», еще слабо светившихся изнутри багрово-золотым отсветом, как угли после пожара. Последним напоминанием о пламени, которое вырвалось на свободу.