Эндана
Шрифт:
Последний день учебы перед началом каникул выдался на удивление жарким. Девочки возвращались с тренировки по обучению технике ут-ла (скользящий шаг) мокрые, как болотные крысы во время паводка.
Леа обернулась к подруге:
– Давай быстрее, а то придется стоять в очереди в ванную комнату!
Гуалата лишь ухмыльнулась:
– Спорим, мы будем первые, даже если придем через два часа.
– У тебя что, ключ от ванной? – поинтересовалась принцесса.
– Нет. – Лицо азанагской царевны выглядело непроницаемым.
– Ты закрыла изнутри дверь и вылезла в окно? – продолжала гадать Леа.
– Нет! – Гуалата, остановившись, принялась демонстративно возиться с ремешком сандалии.
Леа, в задумчивости подперев стенку плечом, продолжила размышлять:
– Поймать что-нибудь живое и противное в саду ты бы не успела, мы сегодня весь день провели вместе.
Гуалата распрямилась, сложила на груди руки и насмешливо подняла густые черные брови в ожидании.
– Ладно, – рассмеялась Леа, – спорим, раз уж тебе так хочется, а то у меня фантазия кончилась.
– Спорим на мое желание, – протянула руку царевна и сама же разбила. – Бедная у тебя, между прочим, фантазия!
Царевна полезла в карман коротких штанов, достала аккуратно снятые головки от кранов с водой и подмигнула.
Леа снова рассмеялась – какой бы ни была у нее фантазия, у подружки она гораздо изощреннее. Инициатором каверз чаще всего становилась Гуалата, исполнителем – Леа, а наказывали их на всякий случай обеих одновременно – шалуньи стояли друг за друга горой и разобрать, кто зачинщик, не представлялось возможным.
Девочки, не торопясь, захватив по дороге из комнаты полотенца, подошли к ванной. Как и ожидалось, ни в ней, ни около нее народа не было. Одноклассницы давно изучили характеры своих шкодливых подруг и предпочитали проводить время не в очереди, карауля проказниц, а за более приятными занятиями.
– Ну и что я должна сделать? – поинтересовалась принцесса.
– Сейчас расскажу, – пообещала царевна и закрыла дверь на засов.
Наставница детей второго года обучения досточтимая Кандра в задумчивости шла по коридору к комнатам своих девочек. Ее только что вызвала руководитель школы, не дав даже ополоснуться после занятий, и срочно попросила привести одну из воспитанниц. Просьба сама по себе ее не удивила, эта ученица бывала в кабинете руководителя с регулярностью один раз в две-три недели.
Удивляло другое: во-первых, проступков за этой девицей на данный момент не числилось; во-вторых, в кабинете присутствовала Верховная жрица. Конечно, ее интерес вполне объясним – все-таки именитая воспитанница и ответственность за нее большая, но вот почему рядом со жрицей сидел начальник службы городской охраны, Кандра понять не могла. Натворить что-нибудь за границами школы шкодливая ученица возможности не имела, выход в город состоится только через пять дней, когда детей отпустят на первые за время учебы каникулы.
Не переставая ломать голову над этой задачей, наставница открыла дверь в комнату девочек. Свистнул над ухом и вонзился в дверной косяк, перерубив веревку, метательный нож, сверху что-то подозрительно зашуршало, и наставница отработанно вскинула в защитном жесте руку.
Разрубленная подушка жалкой тряпкой валялась на полу. Подгоняемые легким ветерком из открытых окон, по комнате белой метелью кружили перья, норовя вылететь в коридор. Среди этого великолепного безобразия застыли три фигуры. У двери стояла вся в прилипшем к влажной коже пухе наставница, которая пребывала в безмолвной ярости. На кровати замерли с открытыми ртами две титулованные хулиганки. У двери между тем уже начали скапливаться, в ожидании развития событий, проходившие мимо ученицы.
– Ух ты! – подвела итог удавшейся шутке царевна и хлопнула подругу по плечу. – В яблочко!
– М-да, – скептически хмыкнула Леа, встала и с должной покорностью в голосе спросила: – К руководительнице или сразу в карцер?
Досточтимая наставница вместо ответа несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться. Наконец ей это удалось.
– Ты! – Она ткнула пальцем в сторону весело скалящей зубы Гуалаты. – Убраться в комнате и до утра в карцер, остаешься без ужина! А ты… – она поманила пальцем принцессу, – за мной в кабинет руководителя! Немедленно!
И, не оглядываясь, ушла.
Девочки переглянулись – в первый раз за все время учебы их разделили. Возражать было некому, и Леа поспешила за наставницей, а Гута пошла за совком и метлой. Впрочем, девочки еще успели сорвать свою долю аплодисментов от восторженной публики.
Хуже всего оказалось то, что провинившихся так и заставили отбыть наказание порознь, и, выйдя наутро из карцера, сгорающая от нетерпения Гуалата обнаружила: ее подруга исчезла из школы. Вредная наставница на вопросы об энданской принцессе отвечать отказалась, только прочитала очередную нотацию о недостойном поведении неких царских особ и под конец ехидно заметила, что этим особам полезно побыть в одиночестве.
Глава 5
Шумит варнабский базар – кого тут только нет. Раскинули разноцветные палатки торговцы – чего там только не продают. Зазывалы у входов расхваливают товар на разные голоса. И только степенные гномы в оружейных рядах сидят молча. А зачем кричать? И так все знают: лучше их товара не найти.
Одно плохо, строптивый гномы народ: если не приглянулся покупатель – больше того, что на прилавке лежит, не покажут или цену заломят такую, что сам убежишь. За изделиями гномов лучше все-таки ездить на ярмарки Энданы, там подземный народ себя свободнее чувствует, добрее глядит, да и цены ниже. Умеет король Аттис налаживать отношения с соседями, с гномами в том числе.
Снуют по базару мальчишки с высокими кувшинами, предлагают холодную воду за монетку. Лето на дворе, хоть и начало, но уже жара. Всего второй год прошел, как завоевана Варнаба, а успели забыть легкомысленные граждане своего бывшего правителя Хоса. И правда, чего лишний раз вспоминать этого неудачника, раз страну не сумел защитить? Вот теперь небось никто не сунется, побоятся. И хоть обидно сначала было, что вроде как у женщины под каблуком, но потом даже гордиться научились – таких воинов, как у царицы Санаги, еще поискать надо. И уже этим летом наиболее сообразительные родители привели к воротам школ азанагов детей в надежде, что примут. И ведь взяли некоторых.