Чтение онлайн

– Так точно, Государь, - ответил, вставая и шагая к висящей на стене карте, князь Василий Долгоруков. – Наши конфиденты из Полы сообщили о том, как германцы захватили сию военно-морскую базу цесарцев без боя. Всем присутствующим, я полагаю, известно, что у нас имеются на вооружении флота дирижабли – цеппелины, кои успешно используются нашими моряками для дальних рекогносцировочных полетов и бомбардировок с воздуха. Германцы, учитывая наш опыт, также приняли дирижабли на вооружение флота, закупив один у нас и построив несколько иной конструкции на заводах «Шютте-Ланц». Именно с таковых, по полученным нами сведениям, на окраине Полы было высажено примерно дюжина офицеров и унтер-офицеров из разведки и егерских частей. Высадку обеспечивали имевшиеся в городе агенты из германской разведки и завербованные ими местные сторонники аншлюса[12] из числа природных германцев. Таковые не только встретили прилетевших представителей германской власти, но, как выяснилось, за несколько дней до этого провели агитацию среди офицерского состава расквартированных в городе частей полиции, армии и флота…. Поэтому все власти в городе в течение всего лишь суток перешли в подчинение прибывшим по воздуху германским военным, - закончил доклад князь.

– Вот, господа генералы, как надо действовать - лаской и таской, - с улыбкой заметил Николай. – Но я понимаю, что сие нам не слишком доступно. Ибо не все народы, эти земли населяющие, к нам хорошее отношение имеют. Но дружественные славянские организации в сих местах есть. Вам не стоит от их помощи отказываться… Что там, капитан? – прервавшись, спросил император у заглянувшего в кабинет флигель-адъютанта.

– Ваше Императорское Величество, - официальным тоном объявил, просочившись в кабинет, капитан Свечин, - только что прибыло срочное сообщение о капитуляции гарнизона крепости Перемышль.

– Разгрызли орешек, - с удовлетворением в голосе констатировал Николай. – Господа генералы! По сему поводу сегодня в семь пополудни устроим большой прием. Завтра же всем вам повелеваю вернуться в штабы и довести продвижение войск до наиболее возможной скорости. Дабы до наступления весенней распутицы с противником покончено было. Сейчас же все свободны, - император дождался, когда генералы начали покидать кабинет. – А вас, князь, я попрошу остаться…

– Что в Кракове и Варшаве, Валя[13]? – дождавшись, пока они останутся вдвоем, спросил император.

– Владимиров и Спиридович сообщают, что по Кракову ничего определенного пока выяснить не удается. В Варшаве, государь, растет недовольство тем, что мы не спешим помочь восставшим полякам в Кракове. Очень много желающих вернуть «древнюю польскую столицу». Ну и заодно кто-то хочет пропись, а многие и потребовать по такому случаю возвращения хотя бы статуса Царства Польского, вместо Привислянских губерний…

– Хрен им дикорастущий, а не царство! Напиши Спиридовичу – за этими… «желающими странного» следить неусыпно и бдительно! Разрешаю взаимодействовать с местным жандармским и войсковым управлением… Чтобы сии мысли совсем укоротить, повелю-ка я Редигеру корпус Адлерберга во фронтовой резерв перевести и в Варшаву перебросить. Пусть паны подумают, прежде чем у Нас что-то требовать. Как считаешь?

– Полагаю, государь, этого будет достаточно. Тем более, что контрразведка армейская, по собранным моими работниками сведениям, за настроениями среди польских офицеров следит неусыпно и возможности подбить армейские части на бунт им не даст.

– Вот и отлично. А затем, Валя, твои работнички пусть займутся Пилсудским…

Тихий океан. Остров Рота [14] . Борт крейсера «Эмден». Март 1910 г.

Из открытого иллюминатора доносился негромкий шелест прибоя. Корабль чуть покачивался на волне. Откуда-то, явно с одного из стоящих в гавани русских крейсеров, доносились даже в каюте хорошо различаемые разговоры моряков. Которые, судя по экспрессивности выражений, в нецензурной форме делились своим мнением по поводу выпавшей на их долю работы. Беседа на повышенных тонах сменялась бодрым лязгом металла, далеко разносившимся в ночи. Вильгельм, слыша такое забористое сочетание звуков, усмехнулся — если работа у русских сопровождается с изощренными комментариями, значит, она будет сделана в ближайшее время. В этом он уже успел убедиться за последнее время наблюдая за стоящими в бухте союзниками.

Невысокого роста, худощавый, но при этом сильный и выносливый, к тому же наделенный от природы ясным и сообразительным умом, Вильгельм считался перспективным офицером. Кое-кто, в том числе и командир крейсера, фрегаттен-капитан Карл фон Мюллер, предрекали ему в будущем адмиральские погоны. И никто на корабле, кроме, может быть, того же Мюллера и главного «маркони» и не подозревал, что этот общительный, компанейский лейтенант, успевает кроме выполнения своих служебных обязанностей работать и на Информационное Бюро капитана цур зее Тапкена[15]. И сейчас Вильгельм не просто сидел в каюте, отдыхая после вахты. А писал отчет в свою главную контору. Очень важный, в котором Вильгельм свел воедино все свои наблюдения за русскими союзниками.

«… Наличие нефтяного отопления котлов, кроме сокращения численности экипажей, также позволяет русским крейсерам быстро и без истощения сил экипажей дозаправляться в море. Однако русские пошли еще дальше, их «эскадренные транспорты снабжения» ныне оборудуются специальными гибкими шлангами, наподобие пожарных, которые при заправке нефтью перебрасываются с борта снабжающего топливом корабля на крейсер. Перекачка нефти производится специальными насосами…

Необходимость постройки для нашего флота подобных «эскадренных транспортов снабжения», способных передать в море на боевой корабль все, от топлива до снарядов и при необходимости помочь выполнить необходимый ремонт, не вызывает сомнения. Поэтому считал бы полезным получить сведения об их конструкции…» - дописав абзац, Вильгельм снова прислушался к происходящему на улице. Русские, судя по наступившей тишине, со своими проблемами разобрались.

«Кроме вышеуказанного, считаю необходимым отметить подготовку крейсерских действий тайными делами русской военно-морской разведки. Так, имеются обоснованные подозрения, что «американский купец Якоб Смит», через которого наши и русские баталеры производят закупки свежих продуктов, на самом деле секретный сотрудник российской разведки. Проживающий в Сонгсонге уже несколько лет, купец, как мне удалось выяснить из разговора с обермаатом Шранке, очень хорошо владеет русским языком. По итогам проведенных мною расследований удалось также установить, что, прежде чем поселится в этой глуши, Смит побывал на всех островах Германской Новой Гвинеи, а также в Австралии и Новой Зеландии… Таким образом выбор этого заброшенного в просторах Тихого океана острова объяснить предпринимательскими интересами господина Смита невозможно. Однако английским шпионом он, скорее всего, не является, так как отряд русских крейсеров прибыл на остров раньше нас и о его пребывании здесь англичанам ничего не известно…» - отложив перо, лейтенант широко зевнул. Пора было ложится спать, но нужно же дописать и отправить донесение. Такой возможности – воспользоваться посылкой курьера на нейтральном пароходе, идущем в Китай, может больше и не подвернуться.

Канарис еще раз зевнул, взял книгу, с помощью которой производил шифровку, и начал проверять последний написанный отрывок. Ошибок не нашел, успокоился и завершил доклад необходимыми канцелярскими оборотами. Еще раз бегло просмотрел написанное, подумал… решил, что все изложено верно и запечатал доклад в конверт из толстой крафтовой бумаги. Собрал все черновики, аккуратно разорвал на мельчайшие кусочки. После чего звонком вызвал вестового и отдал ему заклеенный пакет.

Раздеваясь и забираясь в койку, Вильгельм подумал, что русский лейтенант-артиллерист с крейсера «Баян» очень похож на разведчика.

«Слишком часто бывает на берегу и подозрительно внимательно вслушивается в разговоры немецких офицеров во время попоек. Определенно похож на коллегу. Как бы это уточнить? Может и пригодится потом», - думал он, засыпая. И даже не подозревая, как сильно ошибается. Просто лейтенант Клавдий Шевелев, уроженец Калиша, давно не практиковался в немецком, который знал с детства. Теперь же пытался вспомнить его на слух, из врожденной застенчивости стесняясь допустить ошибки в произношении и поэтому не вступая в разговоры с немецкими «кригскамрадами». Пожалуй, узнай Клавдий, в чем его подозревает лейтенант Канарис, он вызвал бы немецкого лейтенанта на дуэль. Поскольку разделял мнение большинства морских офицеров, что шпионство – удел натур низких и бесчестных.