Чтение онлайн

— Эолин, — Эрнан положил ладонь на подбородок сестры и заставил ее взглянуть на себя. — Как часто я должен говорить тебе, чтобы ты не убегала в одиночку?

— Я не одна, — сказала Эолин. — Не здесь.

Эрнан раздраженно покачал головой. На пять лет старше нее, брат Эолин был долговязым мальчиком с резкими чертами лица, рыжими волосами и ярко-зелеными глазами, как у их матери. Сколько себя помнила Эолин, Эрнан присматривал за ней.

— Я видела маму, — голос Эолин звучал очень тихо. Она задавалась вопросом, поверит ли ей ее брат.

Эрнан стиснул зубы.

— Что?

— Я видела маму, прямо здесь. Всего мгновение назад. Она сказала, что мы должны бежать. Она сказала, что мы должны спрятаться.

Рука Эрнана крепко сжала руку Эолин. Он выпрямился и направил свой взгляд, как копье, на их деревню.

— Боги помогите. Они нашли ее.

— Нашли кого? Маму?

Эрнан покраснел от гнева.

— Отец был неправ, ожидая. Мы должны были уйти давным-давно.

— Где она? Она вернется?

Без предупреждения Эрнан бросился вглубь леса, волоча за собой Эолин. Они уклонялись от деревьев и перепрыгивали через бревна и камни. Дважды Эолин спотыкалась. Ее руки и колени горели, в царапинах, но Эрнан не замедлил шага. Они подошли к небольшому ручью, прорезавшему узкую траншею. Эрнан толкнул Эолин в яму на берегу, скрытую кустами.

— Что это за место? — сказала Эолин, пораженная запахом сырой земли. — Эрнан, что происходит?

Вытащив из тени масляную лампу, Эрнан зажег ровный свет кремнем.

— Я позову папу. Оставайся здесь. Не шуми и не выходи, что бы ни случилось, пока мы не вернемся. Понимаешь?

— Нет! Нет, я не понимаю, потому что ты мне ничего не сказал.

Эрнан выскользнул из укрытия и прикрыл за собой вход.

— Эрнан, не оставляй меня здесь!

Но брата Эолин уже не было.

Ее окутала тьма, которую нарушал только мерцающий фонарь. Воздух казался спертым и тяжелым. Земляные стены давили на плечи Эолин, она могла задохнуться.

«Я не собираюсь оставаться здесь. Я пойду за Эрнаном и найду отца».

Эолин двинулась к выходу, но дрожь заставила ее остановиться.

Послушай, Эолин, — прошептала ее мать. — Слушай хорошо.

Эолин прижала руки и ухо к земле. Тонкий гром пробежал по земле, поднимаясь, как обсидиановая волна, к ее деревне. Когда Эолин закрыла глаза, ее охватила дрожь. Кровавые видения взревели и отступили, словно дикий огонь, подгоняемый ветром. Всадники в едком дыму. Друзья падали от сверкающих мечей. Обычные жители лежали в бордовой пыли, их дома сгорали в огне. Эолин закричала, но ее никто не услышал. Она бежала сквозь удушающий дым и наткнулась на отца. Его конечности были вывернуты под странными углами. Жизнь вытекала из его тела малиновой рекой, которая впадала в землю.

Глаза Эолин распахнулись. Ее пронзила тошнотворная пустота. Она бросилась назад, опрокинув лампу и погасив ее пламя. Прижав колени к груди, Эолин закрыла лицо и заплакала. Остаток этого долгого дня и последовавшую за ним мучительную ночь она больше ничего не слышала и не видела.

Когда, наконец, утренний свет осветил вход в ее убежище, конечности Эолин затекли. Влажный холод пронзил ее кости. Она прокралась вперед и выглянула наружу.

Туман висел над ручьем. На противоположном берегу пестрый коричневый кролик рылся в листьях в поисках остатков осеннего корма. За ним в небольшом кустике чирикала пара певчих птиц с яркими грудками. Убедившись присутствием этих животных, что поблизости нет людей, Эолин выползла из маленькой пещеры и встала на трясущиеся ноги.

В тот момент, когда она появилась, животные растворились в лесу, оставив такую оглушительную тишину, что Эолин заткнула уши, чтобы не слышать ее.

Эрнан уже должен был вернуться.

Их ферма находилась на краю Южного леса. Ему не потребовалось бы много времени, чтобы сбегать туда и обратно.

Он был бы здесь, если бы выжил.

Эолин прикусила язык, чтобы не позвать брата по имени, опасаясь, что любой звук мог вызвать всадников из-за деревьев. Она подумывала заползти в дыру в надежде поймать видение, которое раскрыло бы судьбу Эрнана, но мысль об этой сырой пещере вызывала тошноту.

«Мне не нужно другое видение. Я видела, что они сделали. Эрнана не пощадили бы».

В деревне Эолин рассказывали множество историй о таких набегах. Они говорили, что Королевские всадники уничтожали целые деревни за предательство и магию. Они сказали, что никто не пережил его гнев и ничего не осталось. Но Эолин всегда думала, что такие ужасы случаются в других провинциях, в отдаленных местах, таких как Селкинсен или Селен, где мятежные подданные все еще цеплялись за старые обычаи. Ее семья жила в Моэне. Кто из жителей ее деревни мог навлечь на себя гнев короля?

«Это простая магия, Эолин, — слова ее матери вернулись, как шипение змеи. — И она сослужит тебе хорошую службу».

Земля качнулась. Эолин упала на колени. Желчь обожгла ее горло и пролилась на лесную подстилку.

Вот как? Неужели Простая Магия осудила их всех?

Рыдания сотрясали тело Эолин невыносимой волной потери и вины. Это была ее вина. Она предавалась коварному и запретному. Она узнала секреты растений.

Бледное солнце сожгло туман с земли и опустилось на высокие ветви задолго до того, как у Эолин кончились слезы. Только когда ее рыдания перешли в изнеможение, голоса леса вернулись шелестом сухих листьев, тонким ропотом осеннего ветра и серебристым журчанием крошечного ручья.

«Иди, посмотри на это, Эолин».

Девочка вздрогнула от голоса матери, снова близкого и настоящего. Всхлипнув, Эолин вытерла влажные щеки и поднялась на ноги.

— Мама? — она звала так громко, как только могла.

Взгляд Эолин привлекло плавное движение, слабое смещение света за деревьями. Эолин узнала взмах юбки матери, уверенность плавной походки Кайе. Девочка сделала нерешительный шаг вперед.

— Мама?

Тень ответила, скользнув к сердцу Южного Леса.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Дом со сладким хлебом

Призрак Кайе продолжал идти вперед, никогда не оказываясь в пределах досягаемости, всегда за соседним деревом или за поворотом. Он завел Эолин вглубь леса, прежде чем совсем исчезнуть.