Чтение онлайн

Когда он спустился вниз с вещевым мешком и портфелем, Фахи стоя смотрел телевизор. На экране были кадры Уайтхолла под снегом, Даунинг-стрит и Маунтбаттен-Грин.

– Только что показывали, как премьер-министр осматривает нанесенный ущерб. Выглядел он так, как будто его не беспокоит ничего на свете.

– Да, ему здорово везет, – ответил Диллон. Вошла Анжела и протянула ему чашку чая.

– Что теперь будет, господин Диллон?

– Ты сама прекрасно знаешь, Анжела. Я улетаю в синюю даль.

– В это место в Сен-Дени?

– Правильно.

– Хорошо тебе, Син, а мы, значит, остаемся здесь хлебать баланду? – сказал Фахи.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь, о чем я говорю.

– Ни у кого ничего на тебя нет, Данни. Ты в безопасности до второго пришествия. За мной охотятся эти педерасты. Броснан и его приятельница, да и Фергюсон, отнесут все это на мой счет.

Фахи отвернулся, а Анжела попросила:

– Не могли бы мы полететь с вами, господин Диллон? Диллон поставил чашку и взял девушку за плечи.

– В этом нет необходимости, Анжела. Только я должен бежать, но не ты или Данни. Они даже не знают о вашем существовании.

Он подошел к телефону и позвонил на аэродром в Гримсторпе. Грант ответил немедленно:

– Да, кто это?

– Питер Хилтон, старина. – Диллон заговорил голосом человека, окончившего публичную школу. – Порядок с моим полетом? Не слишком много снега?

– На другом конце в Западной провинции все чисто. Хотя могут быть неудобства при взлете здесь. Когда вы собираетесь лететь?

– Я буду у вас через полчаса. Годится?

– Я буду ждать вас.

Когда Диллон положил трубку, он услышал крик Анжелы:

– Нет, дядя Данни!

Диллон обернулся и увидел, что Фахи стоит в дверях с обрезом в руке.

– Это не устраивает меня, Син. – Фахи взвел курки.

– Данни, друг, – Диллон развел руками. – Не делай этого.

– Мы летим с тобой, Син, и поставим на этом точку.

– Твои деньги, ты о них беспокоишься, Данни? Разве я не сказал тебе, что человек, на которого я работаю, может устроить выплату в любом месте?

Фахи охватила дрожь, обрез ходуном ходил в его руке.

– Нет, это не деньги. – Он замялся. – Я боюсь, Син. Боже, когда я увидел все это по телевизору! Если меня схватят, я проведу всю оставшуюся жизнь в тюрьме. Я слишком стар, Син.

– Тогда скажи, почему ты пошел со мной на дело?

– Хотел бы я сам знать почему. Сидел здесь все эти годы, скучал до чертиков. Фургон, мортиры – надо было что-то делать, просто фантазия. А потом появился ты и превратил это в реальность.

– Понимаю, – сказал Диллон. Фахи поднял обрез.

– Поэтому вот что, Син. Если мы не уходим, не уйдешь и ты.

Рука Диллона нащупала сзади рукоятку беретты. Быстрое движение – и он дважды выстрелил в сердце Фахи, который, спотыкаясь, проковылял в прихожую, ударился о стену и сполз на пол.

Анжела закричала, выскочила и упала на колени возле дяди. Потом медленно поднялась, не отрывая глаз от Диллона:

– Вы убили его!

– Он не оставил мне другого выбора.

Она повернулась, схватилась за входную дверь. Диллон двинулся за ней. Она бросилась через двор в один из сараев и исчезла там. Диллон вошел внутрь и встал на пороге, прислушиваясь. Где-то на сеновале послышался шорох, и оттуда посыпалась соломенная труха.

– Анжела, послушай меня. Я возьму тебя с собой.

– Нет, вы этого не сделаете. Вы меня убьете, как дядю Данни. Вы – кровавый убийца, – проговорила она приглушенным голосом.

Он вытянул левую руку и прицелился в сено.

– А чего ты ожидала? Что, по-твоему, все это было, игрушки?

Она не ответила. Диллон поспешил к дому, переступил через тело Фахи, засунул беретту обратно за пояс, взял портфель и вещевой мешок со своей одеждой, вернулся в сарай и положил вещи на сиденье «морриса».

Потом снова повернулся в сторону сарая:

– Поедем со мной, Анжела. Я никогда не причиню тебе зла, клянусь. – В ответ ни слова. – Тогда иди к черту, – сказал он, сел за руль и уехал по дорожке.

Через некоторое время, когда все затихло, Анжела спустилась по лестнице и направилась к дому. Она села около тела дяди, прислонившись к стене. Ее глаза были пусты. Она не пошевелилась, даже когда услышала звук автомобиля, въезжавшего во двор.

Взлетная полоса на аэродроме в Гримсторпе была покрыта снегом. Ангар закрыт, не видно ни одного самолета. Единственным признаком жизни был дым, выходивший из трубы чугунной печки. Диллон подъехал к старой диспетчерской и остановил машину. Он вылез, взял вещевой мешок и портфель и направился к двери. Когда он вошел, Билл Грант стоял около печки и пил кофе.

– А, вот вы где, старина. Место выглядело всеми покинутым, – сказал Диллон. – Я уже начал беспокоиться.

– Зря, – заявил Грант. На нем был поношенный черный комбинезон и кожаная куртка пилота. Он достал бутылку шотландского виски и налил немного в свой кофе.

Диллон поставил на пол вещевой мешок, но продолжал держать портфель в правой руке.

– Слушай, а это разумно, старина? – спросил он.

– Я никогда не был особенно разумным, старина. – Грант, казалось, насмехается над ним. – Вот поэтому я и оказался в этой дыре.

Он прошел к столу и уселся за него. Диллон заметил на столе карту пролива Ла-Манш, побережья Нормандии, окрестностей Шербура – ту самую, которую они рассматривали в тот первый вечер с Анжелой.

– Послушайте, старина, я действительно хочу, чтобы мы полетели сейчас. Если вас беспокоит оставшаяся часть платы за полет, я могу заплатить наличными. – Он поднял свой портфель. – Уверен, что вы не будете возражать против американских долларов.