Чтение онлайн

С этими мыслями я провалился в усталый сон…

Мы шли еще два дня без особых приключений. Несколько раз дорогу перед нами перебегали какие-то твари, мне совершенно незнакомые. Я подумал, что чем ближе к Эпицентру, гул которого, нарастая, неотступно преследовал меня, тем страннее окружающий нас мир. Деревья теперь стали еще толще и стояли почти монолитной стеной. Стволы их напоминали колонны древних храмов, но кроны будто норовили срастись друг с другом в одну древесную стену. Они переплетались причудливо извивающимися ветвями, напоминающими не то щупальца, не то змей, а листва часто отдавала совершенно неестественными оттенками.

Какие-то существа следили за нами из чащи. Порой они были явно опасны, но не делали попыток атаковать, и я догадывался почему. Невидимая кошачья стая сопровождала нас по пятам. Или это была уже другая стая, неважно. Лесные твари ее остерегались.

Место для ночлега я теперь особо не выбирал, зная, что мы под надежной охраной. Ольга обратила на это внимание, не утерпела и осведомилась, с чего я стал таким беспечным. Профессор поддакнул ей. Ольге я ничего не стал объяснять, а Профессору, улучив минуту, когда Ольга слегка отстала, сообщил о том, кто нас сопровождает. Профессор только усмехнулся.

Третий день начался так же, как и два предыдущих. Мы уже были недалеко от цели. Я и прежде знал, что Эпицентр находится где-то в окрестностях большого поселка Индустриальный, центром которого являлся военный завод. Еще задолго до Чумы завод пришел в упадок, а с ним и сам поселок. Половина населения оттуда выехала, оставив после себя покинутые пустоглазые коробки панельных пятиэтажек. Именно с Индустриальным первой прервалась связь в самом начале пандемии. Что здесь творилось сейчас, я не знал. Да и никто, пожалуй, не знал. Ездоки сюда не забирались: далеко, опасно и незачем.

Ольга, кажется, лучше меня была осведомлена о местонахождении цели нашего путешествия. Я не видел у нее никаких карт, но по ее поведению догадывался, что она знает, куда идет. Она по-прежнему была закрыта от меня, но не так наглухо, как прежде. И кое-что я все же мог уловить. Например, что она не нуждается в проводнике, но почему-то очень нуждается во мне. Впрочем, размышлять об этом мне осточертело. Я и не размышлял. Поживем – увидим.

По моим прикидкам нам оставалось идти дня три-четыре. Если ничего особенного не случится. Но в Зоне так не бывает.

…Сперва мы услышали треск мотоциклов. Ничего хорошего это не предвещало. Людей Харлея здесь быть никак не могло. Да и других Байкеров тоже. Нормальных Байкеров.

Мы осторожно двинулись вперед по обочине, прижимаясь к стене деревьев, готовые в любую секунду юркнуть в прогал между стволами. И за очередным поворотом увидели подводу, запряженную парой лошадей, возницу и мальчика, а вокруг – полдюжины Диких Байкеров, размахивающих своими палицами и тесаками. (Я знал, что происходит за поворотом. Но если Дикие Байкеры здесь, встречи с ними все равно не избежать.)

Лошади ржали и норовили встать на дыбы. Возница обхватил мальчишку руками, будто в тщетной надежде защитить от нападавших. И людям, и лошадям жить оставались считанные минуты. Но тут Ольга открыла стрельбу.

…В поисках подводы и лошадей Хуторянин и его сын отсутствовали около часа. Наконец они объявились, сидя в повозке и сердито понукая беглую скотину. Поравнявшись с нами, возница натянул вожжи.

– Садитесь.

Мы взгромоздились на повозку.

– Много народу на хуторе? – спросил я.

– Девятеро нас, считая маленькую. Но они, – Хуторянин указал кнутовищем на валявшиеся трупы,- к нам бы не сунулись. Мы их наезды раза два отбивали, так что неповадно. Черт меня за сеном понес!

– Так как теперь насчет сена?

– Да ну его к чертовой матери! – Хуторянин грубо выругался.- Домой.- И протянул руку.- Меня Анатолием звать.

Кулик (так он представился, пожимая мою ладонь заскорузлой пятерней) опрокинул в рот почти полный стакан самогона, шумно выдохнул и с хрустом заел соленым огурцом.

Глушить хуторской самогон стаканами я, даже имея желание, вряд ли бы смог. Градусы у него были термоядерные, под стать вкусу, а цвет ядовитый. Из чего его делали, я раньше не знал и теперь не стал интересоваться. А вот хуторские ахали стакан за стаканом, крякали и наливали по новой. За столом нас собралось десять человек: семеро местных и мы с Профессором и Ольгой. Профессор Уже клевал носом от сытости и хмеля, ему и полстакана хватило. Ольга позволила наливать себе только на донышко, но зато не пропускала. Она тоже в последние дни изголодалась, и теперь перед ней громоздилась груда куриных костей и картофельных «мундиров». Чистить картошку перед варкой здесь было не принято.

Анатолий, когда мы объявились на хуторе и нас окружили хмурые вооруженные мужики, рассказал своим о случившемся. Мужики помягчели, некоторые скупо улыбнулись в бороды. Через полчаса стол оказался накрыт, и начался благодарственный сабантуй.

Хутор – приземистая бревенчатая изба в окружении амбаров и сараев, почерневших от непогоды, – ютился в небольшой котловине, со всех сторон окруженной нависшими над ней сопками. Деревянный забор в человеческий рост, окружавший подворье, местами покосился и зиял дырами. Похоже, его не часто чинили. От того, что пряталось в обступившей хутор тайге, никакой забор не смог бы защитить. Ворота оказались вообще не заперты.

Хуторяне показались мне похожими друг на друга, а из-за бород еще и одного, неопределенного, возраста. Впрочем, я понял, что за столом собрались, кроме Анатолия, двое его сыновей, пара работников, да еще подсела женщина лет сорока, его новая жена. Прежняя погибла в Чуму. Сыновья хозяина хутора были рослые, коренастые и неразговорчивые. Странно, что семья пережила пандемию почти в полном составе. Случай довольно редкий. Выжил еще и младший брат, подросток, с которым Анатолий поехал за сеном, да нарвался на Диких Байкеров. А девчушка родилась позже, в Зоне. Парням она была сестра по отцу. Конечно, к ней присматривались: не приведись какое лихо! Но Анатолий заверил меня в том, что «деваха справная, без всякого этого самого». И слава богу.