Чтение онлайн

С собой у него не было ничего: ни вещей, ни документов, а вся одежда выглядела новой, только что купленной на дешевом вещевом рынке. Складывалось впечатление, что пациент не слишком утруждал себя выбором и взял первое, что подвернулось: джинсы, свитер, кроссовки да этот аляповатый мохеровый шарф, на котором все еще красовалась фабричная бирка.

Гарин машинально надел маску и перчатки. Он даже представить себе не мог, что это спасет ему жизнь. Мужчина назвался Алексеем Викторовичем Ремизовым. Клинические симптомы указывали на грипп, но Гарин, сам не знал почему, сомневался. На всякий случай он попросил заведующего отделением, Владимира Николаевича Островского, проконсультировать неясный случай.

Островский, четыре года назад похоронивший жену, частенько допоздна засиживался на работе. Из одушевленных существ в его маленькой квартирке на улице Габричевского, неподалеку от больницы, был только телевизор, к которому старик не питал особой симпатии. На работе — другое дело: врачи, медсестры, больные и целый аквариум рыбок в кабинете заведующего. Рыбок Островский любил, но ухаживать за ними не умел, поэтому регулярно начинал день с того, что вылавливал сдохших (он говорил — «утонувших») и запускал новых, купленных в зоомагазине.

Островский согласился проконсультировать странного пациента, хотя и покряхтел — для приличия. Ему все равно было некуда торопиться. Врач, который должен был дежурить в ночь с двадцатого на двадцать первое, неожиданно заболел. Можно было бы найти кого-то другого, но Островский сам вызвался подменить коллегу, хотя заведующему дежурств не полагалось.

На Москву опускались вечерние сумерки. В кабинете генерала Карлова горел яркий свет. Сам генерал сидел за столом, обложившись исписанными и разрисованными листами. Со стороны могло показаться, что они разбросаны как попало, безо всякого порядка, но Карлов, мгновенно безошибочно находил именно то, что ему требовалось в данный момент.

Время от времени он вытаскивал какой-нибудь лист и отправлял его в машинку для уничтожения документов. Пластиковая мусорная корзина была уже доверху полна обрезками бумаги.

Генерал что-то переписывал и подытоживал, черкал и правил, постепенно вычленяя самое главное.

За соседним столом сидел референт и занимался тем же самым, но только использовал не бумагу и карандаш, а компьютер. Все компьютеры в здании Московского управления связывались в одну локальную сеть и имели интересную особенность: в них не было ни флоппи-дисковода, ни CD-ROMа — во избежание утечки информации.

Казалось бы, Кудрявцева обложили со всех сторон: за квартирой его родителей внимательно наблюдали, телефоны прослушивались, по больницам разослали ориентировки, установили всех возможных знакомых мужского и женского пола, к которым беглец мог бы обратиться за помощью, но… Ровным счетом ничего. Никаких новостей. Работа продолжалась.

Последним происшествием этого трудного и напряженного дня явилось то, что Алена Муратова, интерн на кафедре инфекционных болезней, заглянула в календарик и к ужасу своему поняла, что она, кажется, залетела.

— Здесь нельзя курить, — вежливо сказал молодой человек в темно-сером костюме. Подобные молодые люди, похожие, как братья-близнецы, стояли у всех входов и выходов конференц-зала Института биоорганической химии имени Шемякина.

В самом зале вовсю кипела работа. На огромный белый экран позади столов президиума проецировались различные схемы и диаграммы. В удобных креслах, обитых мягкой темно-синей тканью, расположилось полтора десятка человек. Несмотря на то что все они были из разных учреждений, и даже — городов, им приходилось довольно часто встречаться друг с другом — на различных научных мероприятиях.

— Ну и что? — с вызовом сказал высокий худой мужчина с рыжей клочковатой бородой. — Я хочу курить! И буду! — бородач достал из кармана грязных джинсов зажигалку «Зиппо» и щелкнул крышкой.

Молодой человек в костюме бросил быстрый взгляд на мужчину, стоявшего у входа в зал. Он был здесь кем-то вроде распорядителя.

Мужчина едва заметно кивнул.

Охранник принял позу футболиста перед штрафным ударом и демонстративно устремил взгляд в пустоту. Рыжий скандалист с наслаждением выпустил густой клуб табачного дыма, обдав им охранника.

— А если я захочу в сортир, то отолью прямо на твои ботинки, — процедил он и отвернулся.

Распорядитель этого странного мероприятия, начавшегося почти в полночь и продолжавшегося уже полтора часа, взял лист бумаги и ловко скрутил из него кулек. Он подошел к бородачу и с улыбкой протянул ему кулек.

— Игорь Константинович, это вам вместо пепельницы. Постарайтесь не мусорить, — распорядитель был тонким психологом и знал, как разрядить напряженную обстановку.

— Вы хоть чистый лист взяли? Без секретной информации? А то потом заставите меня его съесть, — сказал бородач уже беззлобно.

— Не волнуйтесь. Я дам вам воды, чтобы запить, — ровным голосом ответил распорядитель, возвращаясь к столу.

Присутствующие нестройно рассмеялись. Распорядитель выдержал паузу, потом поднял руку. Смех оборвался.

— Так вот. С вашего позволения, я вернусь к сложившейся ситуации. Не спорю, она выглядит несколько неожиданно. Но, к сожалению, я ничего не могу прибавить к уже сказанному. Не потому, что не хочу… Просто сам не знаю, — мужчина обезоруживающе развел руками.

— А кто же знает? — спросил бородач. В этом зале он был главным возмутителем спокойствия. Впрочем, он задавал вопросы, которые интересовали всех приглашенных.

— Увы. Это не в моей компетенции.

Но бородач почти не слушал его.

— Вы собрали нас среди ночи. Меня так вообще посадили в самолет и из Питера доставили сюда. Можно сказать, выдернули из постели. А я, между прочим, был с девушкой…

Кругленький смешливый человечек во втором ряду нагнулся к соседу:

— Он имеет в виду свою правую руку… — и, не дожидаясь реакции собеседника, тоненько захихикал.

— И я не уверен, что она будет меня ждать, — продолжал рыжий.

— Простите, — сказал распорядитель. — В следующий раз мы ее тоже пригласим.