Чтение онлайн

Медоу склонилась к его плечу, что-то прошептала, и он, подмигнув мне, развернулся и вместе с друзьями растворился в толпе. Все вокруг суетились, разгружая повозки и организовываясь после долгого пути через пустыню.

Мэддокс направил меня к одной из телег.

— Пойдём.

— Я видела Оберона и Компанию.

— Оберон и Медоу с нами с самой битвы. А Сейдж с Персиммоном догнали нас в пустыне, как только узнали, что мы приняли приглашение Волунда, — объяснил он.

Всё, что я собиралась сказать в ответ, застряло у меня в горле, когда он откинул брезент. Внутри, среди тюков, мешков и ящиков, свернулись две фигуры.

Одна из них выглядела как загнанный и злой уличный кот.

— Ты… — прошептала я.

Я уставилась на Фиона Непоколебимого с отвисшей челюстью. В последнее время его знали скорее как Слюнявчика — что вполне подтверждал его вид, в котором я впервые его и застала: пьяный, обмоченный, презираемый жителями На Сиог. Тот, кто когда-то был легендарным героем человечества, настолько благородным, что богиня Тараксис даровала ему бессмертие, превратился в озлобленного и разочарованного мужчину, который настоятельно советовал мне не вытаскивать меч из камня.

«Я потерял всё в той войне, девочка. Думаешь, я поверю, что явится какой-то ублюдок-чудо, чтобы вытащить меч и нас всех спасти? Эпоха богинь умерла и похоронена. Остались только безумцы, чтоб плясать на её могиле!»

Мы с Фионом смотрели друг на друга. Он выглядел не лучше и не хуже, чем в прошлые разы, когда я его видела. По его виду было понятно, что он так и не помылся и не переоделся с тех самых пор. Волосы и борода снова вились жёлтыми колтунами.

Но кое-что изменилось: он больше не был в Долине, из которой клялся не выходить со времён войны. Почему?

Тогда фигура рядом с ним пошевелилась. Моё сердце сжалось, а потом, как волна, нахлынули чувства: паника, замешательство, злость… даже отвращение. Всё это я уже испытывала к ней — и гораздо больше.

— Морриган, — прошептала я.

Богиня медленно моргнула. Она сидела, прижав колени к груди и обхватив себя руками. Её ярко-рыжие волосы были заплетены в тугую косу, открывая бледное лицо, свободное от цепей. Она выглядела так, будто её жизнь недавно перевернулась с ног на голову, и кто-то волоком тащил её через пустыню.

Она и правда сильно похудела. Под глазами залегли тени, а синие глаза тускло поблёскивали.

Оба глаза синие, — подумала я. Потому что теперь её не контролирует демон.

— Чую гвоздику, перец и дохрена плохих решений, — пробормотал Фион, шаря в складках своего одеяния. Он вытащил кожаную флягу. — Значит, мы таки добрались до гребанной Анисы.

Он залпом отпил, и почему-то от этого напряжение в моём теле немного спало.

Фион напивается. Значит, не всё так уж изменилось.

Пока Мэддокс возился с сундуком у стены повозки, я снова посмотрела на богиню.

— Нам с тобой нужно поговорить.

Она закрыла глаза с дрожащим взмахом ресниц. Уголки её губ опустились.

— Если ты собираешься убить меня за то, что случилось с твоей сестрой…

Я сжала кулаки.

— У меня есть к тебе множество вопросов по поводу того, что произошло с Каэли, да. Но если бы я хотела тебя убить, разве не сделала бы это сразу после расправы с Никем? — Фион рыгнул, и я смерила его убийственным взглядом. Бессмертный лишь пожал плечами. — Во время битвы ты сбросила меня в озеро, помнишь?

— Это была не совсем я.

— Неважно. Суть в том, что я чуть не погибла там. Келпи затащил меня на дно.

Раздался резкий треск. Я обернулась и увидела, что Мэддокс вырвал крышку сундука с петлями и теперь держит её в руках.

Фион хмыкнул.

— Ох уж эти драконы…

Я проигнорировала обоих. Мой взгляд скользнул по выбившимся из косы рыжим прядям, прилипшим к впалым щекам богини.

— К счастью, кое-что вытащило меня наверх.

На лице Морриган мелькнула эмоция. Её брови чуть приподнялись.

И тут в тесном пространстве раздался раздражённый голос:

— Вы за это заплатите! Клянусь!

Мэддокс убрал ткани и показал нечто сверкающее. Внутри сундука лежал Орна — меч с отполированным до блеска клинком и волшебными аметистами, ожившими в момент, когда я извлекла его из камня, где он покоился полтысячелетия.

Что, чёрт побери, она делает здесь?

— Никто не мог её нести, и мы узнали на своей шкуре, что зачарованный меч не нуждается во сне, — раздражённо пояснил Мэддокс. — Она всё время говорит. Или ругается. Или угрожает.

— Что ты имеешь в виду под…?

— Девчонка! — заорала Орна, едва услышав мой голос. — Наконец-то! Я же говорила! Я им сказала, что ты проснёшься, что между нами была сделка, а они что? Заперли меня в кромешной темноте!

Она не затыкалась. Ни на секунду. Мне с трудом удавалось вставить хоть слово.

Мэддокс подошёл ближе и прошептал мне на ухо:

— Было безопаснее спрятать и охранять её, пока ты не проснёшься. Теперь, когда ты очнулась, лучше держать её при себе. — Я бросила на него внимательный взгляд, и он усмехнулся. — Её может держать только её законный владелец. Мы замучились, пока впихивали её в сундук и заставляли замолчать.

Я уставилась на Орну с удивлением. Только я могу её поднять?

Впрочем, в этом был смысл. Возможно, это часть заклятия, что держало меч в камне.

Я подошла к сундуку и аккуратно обхватила рукоять пальцами. Поток энергии прошёлся по коже туда и обратно — не такой бурный, как в первый раз, но всё же ощутимый. Металл согрелся от моего прикосновения. Казалось, между мной и мечом всегда была какая-то связь. Пустота в ладони. Инстинктивная потребность держать его рядом.