Чтение онлайн

ГЛАВА 2

СВИДЕТЕЛЬСТВА ЖУРНАЛИСТОВ

Все, кто был призван на ликвидацию последствий аварии на ЧАЭС, называют это командировкой на войну — войну с невидимой радиацией, способной отравить своим смертоносным дыханием весь мир.

Ее остановили, но дорогой ценой — за 26 лет ушли из жизни десятки тысяч ликвидаторов последствий аварии, а те, кто еще жив — инвалиды.

В тот памятный июль 1986 года по дороге в Припять мы, журналисты «Волгоградской правды», строили планы: обследуем станцию и взорвавшийся реактор, побеседуем с работающими здесь земляками. Но не тут-то было. С первых шагов по Зоне нам ясно дали понять, что мы здесь лишние и только путаемся под ногами.

— Куда вы лезете, жить, что ли, надоело? — накинулся на нас новый директор АЭС Э. Н. Поздышев. Эти упреки были не только проявлением заботы о нашем здоровье. Все, что касалось причин и последствий аварии, было засекречено.

На саму станцию мы все же попали, правда, не сразу, а проведя долгое время в Чернобыле в штабе Правительственной комиссии, к которому нас вежливо-принудительно прикрепили, чтобы помочь разобраться с поступающими сводками.

Мне довелось общаться в штабе с членами комиссии: с академиком В. А. Легасовым, находившимся здесь с первых дней аварии, с другими учеными из Института атомной энергии имени Курчатова, Институтов физики Земли, биофизики и генетики РАН…

На нас, кроме товарищей из КГБ, никто не обращал внимания: сидят какие-то гражданские, в бумажках копаются. Я же мотал на ус все, о чем они спорили, включал, покашливая, магнитофон, спрятанный в кармане. В этих спорах лидировал академик Легасов.

— В ходе эксперимента, начавшегося 25 апреля, планировалось испытать возможность турбогенератора вырабатывать электроэнергию в случае возникновения аварийной ситуации, — говорил академик Легасов. — Операторы постепенно снижали мощность реактора и к середине дня вышли на половинную мощность. Вечером снижение было приостановлено, чтобы обеспечить персонал электричеством. А после 23 часов снова стали уменьшать мощность. При ее падении до 700 мегаватт должна была сработать система аварийной остановки реактора. Но не сработала… Я понятно излагаю, молодой человек? — он вперил на меня взгляд поверх очков.

Я растерянно закивал головой. Валерий Алексеевич продолжал мерить кабинет шагами. В защитной форме он мало походил на академика.

— Так вот, коллеги, — продолжил Легасов, — непонятно, почему начались сбои измерительной системы, почему произошел мгновенный провал мощности до нуля. Операторы стали увеличивать ее до 200 мегаватт, но она не поднималась. Тогда они нажали кнопку аварийной защиты, в результате чего 178 стержней-поглотителей должны были опуститься в активную зону и заглушить реактор. Но стержни опустились лишь наполовину, начался разгон реактора, неконтролируемый скачок мощности, и

26 апреля произошел мощный взрыв, которым выбило, как щепку, многотонную крышку реактора. Не сработала «зашита от дурака», поскольку операторы в начале эксперимента выключили систему аварийного охлаждения реактора. Второй взрыв разрушил здание реакторного отделения. Свет погас, но появилось странное свечение…

Шаровая молния?

— Ничего странного в этом нет, — перебил академика сотрудник Института физики Земли Е. В. Барковский. — Это была шаровая молния, влетевшая в машинный зал.

— Откуда она взялась? — взвился академик.

Присутствующие заулыбались: опять ученые сцепились!

Меж тем Барковский продолжил:

— Реактор стал эпицентром мощного антициклона и землетрясения. Это зафиксировали многие сейсмостанции. Все дело в том, что АЭС построили на тектоническом разломе Припятской гряды вопреки предостережениям геологов. Землетрясение, антициклон, а следом шаровая молния, и вывели из строя аппаратуру…

— Сбылось предостережение апостола Иоанна, — нарушил молчание мой сосед. — Недаром же говорится в его «Откровении»: «Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде «полынь»; и третья часть вод сделалась полынью, и многие люди умерли от вод, потому что они стали горьки».

— Вы не открыли ничего нового, коллега, хотя многое сходится, — улыбнулся академик. — Полынь по-украински «чернобыль», вода в Припяти действительно подверглась радиоактивному заражению. Непонятно только: откуда взялась большая звезда?

— Валерий Алексеевич, — взял слово полковник КГБ. — Жители Припяти, разбуженные взрывом, увидели над станцией неопознанный летающий объект в виде огненного шара. Его успел зафиксировать местный фотожурналист.

Вот что свидетельствуют старший дозиметрист управления дозиметрического контроля ЧАЭС Варицкий и его коллега Самойленко, которые были подняты по тревоге сразу же после взрыва: «Мы увидели в небе огненный шар ярко-латунного цвета. Он был диаметром около 6–8 метров.

Объект находился примерно в 300 метрах над реактором и вдруг направил на станцию два луча. Что примечательно, мы произвели два замера радиации дозиметрическим прибором. Первый раз, когда оказались в зоне видимости аварийного реактора. Прибор зашкаливал на отметке в 3000 микрорентген в час. Второй раз провели измерения, когда лучи прожектора летающей тарелки погасли. На этот раз дозиметр показывал цифру 800.

Как предполагают специалисты, в эпицентре взрыва, где излучение превышало тысячи рентген в час, НЛО сбил уровень радиации почти вчетверо».

— Мы также не исключаем использование потенциальным противником пучкового (лазерного) оружия, направленного с военного спутника, — продолжил полковник. — После аварии на ЧАЭС нами были пресечены попытки взять пробы земли на территории 30-километровой зоны. Выдвинуто также предположение, что причиной сбоев в работе аппаратуры реактора стала случайная высокочастотная «атака» радара секретной РЛС, находящейся недалеко отсюда.