Чтение онлайн

Еще через год Аделина уже работала хирургом в больнице. Фридрих фон Рен с гордостью наблюдал, как мужчины провожают взглядами его жену, и хотел обеспечить ее всем, чего она пожелает.

Аппетит красивой молодой женщины, как известно, велик. Аделине хотелось хорошего нижнего белья и царских — французских, екатерининских — духов, переименованных советской властью в «Красную Москву». По этому поводу муж иронизировал: «А духи–то чем провинились?»

Лиза стала невестой, она нашла себе жениха, красного командира–артеллериста, и теперь во всем подражала Адели. Лиза бы и платья ее надевала, но была намного ниже ростом. Своего жениха, Василия, из русской интеллигентной семьи, она показала сначала Аделине, а когда та одобрила ее выбор — уже брату. Потом она вышла срочно замуж: жениха направляли на службу в Северо — Кавказский округ. Там же жили его родители. Когда Лизу провожали, она расплакалась и взяла с брата и Аделины слово, что в июне они к ней приедут. Это было в феврале 1941 года.

Приближалось лето. Аделина готовилась к поездке на Кавказ, собираясь по дороге заехать к однокурснице, которая ее давно приглашала. Поэтому к июню она уже пошила себе несколько модных платьев, приготовила подарки и Лизе, и своей приятельнице и теперь ждала, когда освободится муж. Его отпуск откладывался дня на четыре. Он был ректором института. Без него там не могли обойтись. И Аделина предложила мужу:

— Мы с Эрикой поедем немного раньше. Я погощу у своей подруги. Это в 100 километрах от Лизы. Ты освобождаешься, заезжаешь за нами, и мы едем все вместе к ней. Как тебе мое предложение?

Фонрену это не очень понравилось, но он не мог перечить жене. В конце концов, что здесь такого, если жена навестит подругу? Когда еще представится случай? На следующее лето мужа Лизы могут перевести служить в другое место. И он согласился. Но в последнюю минуту Аделина стала нервничать. Муж не выдержал и сказал ей: «Если у тебя возникли какие–то предчувствия, то не езди. Сдадим билет и потом поедем вместе». Аделина стала себя успокаивать: «Что это я? Все будет хорошо». Фридрих Фонрен еще раз поцеловал свою черноглазую дочку и вышел из вагона.

Поезд тронулся. Муж долго еще бежал вдоль перрона. «Может, пока меня не будет, с ним что–нибудь случится?» — в тревоге снова подумала Аделина.

Трехлетняя Эрика бегала по проходу и никак не хотела сидеть в купе. Наконец она устала и взобралась к матери на колени.

— Разве это твоя мама? — пошутила одна из попутчиц, пожилая женщина. — Смотри, у нее глаза синие–синие, как небо. А у тебя черные, как у газели.

— Зато у меня такие же золотые волосы, как у мамы, — возразила девочка.

— Да, — подтвердила женщина, обращаясь к Аделине. — Вы с дочкой похожи как две капли воды. Вот только глаза разные.

— Отцовские у нее глаза, — сказала Аделина, укладывая девочку спать.

— А вы кто по профессии будете? Вижу, не из простых, — продолжала женщина.

— Я врач, хирург, — ответила Аделина и добавила: — А мой муж работает в Политехническом институте. Он кандидат наук.

— Как–то не по нашему назвали вы свою дочку — Эрика. Это по–каковски?

— Да, мы российские немцы. Наши предки приехали в Россию еще при Екатерине Второй.

— И разговариваете по–немецки? — продолжала свои вопросы женщина.

— Не только по–немецки, но и по–русски, и по–французски. Ну, мы с вами заболтались, а другие уже, наверное, спать хотят, — сказала Аделина, пытаясь прервать разговор.

Однако с верхней полки разговор продолжили. Мужчина средних лет ехидно спросил Аделину:

— А вдруг война, так сразу на сторону немцев перебежите?

Аделина ничего не ответила. Она знала, что такие провокационные вопросы добром не кончаются. Сразу наступила тишина, и утром пожилая женщина старалась уже не разговаривать с Аделиной и тактично отделывалась от маленькой девочки, которая со вчерашнего дня считала ее своей.

Аделина все поняла и большую часть времени проводила с дочкой в коридоре, стоя у окна, любуясь пейзажем, тем более что зелень в середине июня была такая изумрудная, что хотелось просто выскочить из вагона и остаться там, среди этой красоты. Она улыбнулась при мысли о том, как сейчас прекрасно на Кавказе, куда они ехали.

Утомительная дорога подошла к концу, и 20 июня Аделина с дочерью приехали на место.

Однокурсница не пришла их встречать. Зато к ним подошел какой–то мужчина, представился дядей ее подруги. Он сказал:

— Лидии пришлось срочно уехать в Киев с ребенком. Там тяжело заболела ее мать. Это случилось, когда вы были в дороге. Но Лидочка просила меня встретить вас, привезти в дом — там все готово к вашему приезду.

Дом был небольшой, но с садом. Эрика сразу познакомилась с соседскими ребятишками и со взрослыми.

— Вы такая красавица, а дочь — просто ангелочек. Это надо же! Волосики золотые, а глаза черные. Ваш муж кавказец?

— Нет, — смеялась счастливая Аделина, — мой муж немец.

— Смотрите, далеко не ходите, такую красавицу здесь быстро украдут, — шутя говорила Аделине соседка. — Да и вас тоже.

— Не успеют, через неделю я еду к сестре мужа. Она живет недалеко отсюда. Ее муж — красный командир. Я хотела повидаться с Лидией, поболтать с ней, а у нее такая вот беда. Жалко. Но будем надеяться, что мать выздоровеет, и моя приятельница приедет погостить ко мне в Москву, — говорила Аделина и радовалась. Хорошо! Везде хорошие люди живут. Соседи напекли всего, принесли им. А Аделина, в свою очередь, угостила детвору московской карамелью. Здесь дети этого не видели.

***

Двадцать второго июня мать и дочь отсыпались после дороги, а затем пошли добывать молоко. Эрика плохо ела, и Аделине посоветовали именно козье молоко, которое для ребенка полезней, чем коровье. Когда они после полудня вернулись, что–то уже произошло в городке. Прохожие собирались небольшими группами, что–то обсуждали и быстро расходились. У дома тоже собирались соседи. Аделина весело поздоровалась, но ей никто не ответил.

«Что же случилось?» — удивилась такому отношению к себе Аделина, перебирая в мыслях свои действия и поступки. Вроде бы никого не обидела.