Чтение онлайн

Кучюм же от великаго ужаса с бусурманы по всем дорогам до Карачина караулы несводные поставил, чтоб никто от казаков ни птицою мимо их не пролетел, мнев: зряще твердость, казаки возвратятся в Русь, яко бояшеся многосилства, и множицею подзираше казаков, чтоб убити, и како живут крепцы. И видевше на пути отъезжей казачей караул крылатии воини, бояшеся их.

Кучюму же и всему бусурманскому воинству предиреченные знамения над местом, идежь ныне святый град Тоболеск и соборная церковь, видеся образне во облаке светле, и взуки, и звоны, и видение многое, яко и побиении видяти кучюмлян своих изо огненнаго столпа, и велми бояшеся руских вой по первым пророкам, их же сам казнил, разумея, яко напрасно и без вины неслушне их. Знамения видеся убо пред приходом Ермака вседневно, не яко ж прежь в празники и в зборы.

И предиреченных же восходящих зверех из рек на остров <…> и близ пред приходом Ермаковым не за многи дни видеша поставленный караул на усть Тоболу, да и удержат казаков и убиют, яко по обычаю в полдни зверем изшедшим от рек на остров и зелне устремишася дратись, яко и телам их изорваным быти вяще перваго. И умертвив малый зверок белаго зверя, и виде умерша, и побеже от него на стрелку в луг, и не виден бе.

Белому зверку, убиену лежашу на острову в виду бусурманом 3 дни мертву, на четверътый же хотяше в малой лодийце видети бывшее чюдо, зверя, каков лежит, умре. Егда же быша среди Иртыша, хотя приближитися к брегу, внезапу мертвой зверь скочил и рыкънул велми, и кинулся в воду, и утопе, и тии зрети поидоша, вси утопоша. И посему проклятии бусурманы о Сибири велми блазнятца, понеже шихи их в повестех истолковаша им, яко малой зверок — Ермак, бусурманство — яко болшаго зверя. И 3 день мертвой оживя, то по времени паки возмут Сибирь бусурманы во владение не надолго. И о сем блазнятся в Тоболску до дне сего и покушаются взять, и многие споны сибирским жителем чинят по своей истории.

Взятие города Карачина: «Августа в 1 день… з Божиею помощию устремишася на город Карачин…»

Взятие города Карачина: «И тотъ град Карачинъ взяша, и в немъ безчисленное богатства: злата и сребра, и камения драгаго, и жемчюгу, и меду доволно, и скота…»

Ермаку же пребывающу в Карачинском горотке во всегдашном посте и с дружиною сентября до 8 дне 7090 (1581) году, и с Воздвиженьева дни пустишася по явлению на град Кучюмов. И доплывше усть Тоболу на Иртыш реку, и виде белые воды, и усумнешася. Кучюмовых же вой толикое множество на усть Иртыша, яко горы и лесы, яко песку умножение. Ермаковы же вой остася от боев 45 человек. И погребоша по Иртышу вверх по правому берегу оборонскою рукою. Бусурманы же гоними невидимою Божиею силою, бежаша невозвратно от него, яко огнем палимы.

Поиде Ермак и с казаками до Заостровных юрт, и ту взяша городок Атика мурзы, и со всем имением своим убрашася в городок в осаду. И тоя нощи, всю безо сна пребываше, в велицем размышлении быша. Овии хотяше и покушашеся бежати в Русь, овии же реша: «Единаче воруюше в Руси, своих християн убиваше на Волге, умрети хотяще, единодушно хотяше и умираше. Ныне же камо идем, яко зима близ суть? Ермак и старейшины, довлеет нам умрети християнски храбро за веру християнскую, яко да прославит Бог и впредь род наш».

И пребываше вси в Атинском городе с великим опасением, яко видеша множество бусурман, яко битись единому против десети и дватцати ратных; и городок той вкруг облежаша, аки облак темный. На городовом месте, идежь ныне церковь соборная, ту видеша Ермак же и сущим видение, се видеша огненный столб и град, и звон до облак, и указующаго перстом на место. И разумеша, яко хошет Бог прославити место се именем своим святым и славным.

Октября в 1 день изыдоша с кучюмляны на брань до засеки в стругах и ту приступища, крепце бияхуся с самем Кучюмом, хотяше взяти Чювашский град на горе Чювашской и ту засясти на зиму, да пребудем в сидении сохранно, яко крепок бе Чювашский град окопми. И того дни бишася и невредимы помощию великаго Бога проплыв вспять, в Атинской городок возвратишася и седоша ту.

Седяше в Атинском городке долгое время дней, доприступая к засеке и паки возврашаяся в Атинский городок, размышляйте, яко зима бе и потребы ясти себе напромыслиша, точию мало, ячмени, и полбы, и овса.

Умыслиша жь вси казацы на совершенный удар, и се брань 4 с кучюмляны. Кучюму жь стоящу на горе и с сыном его Маметкулом у засеки. Егда жь казацы по воли Божии изыдоша из города, единогласно глаголюше: «С нами Бог! Разумейте языцы и покаряйтеся, яко с нами Бог!» И разишася вси воедино, и бысть брань велия октября в 23 день, емлюшесь за руки, секуще противныя своя. Кучюму же с горы стреляйте. Казацы жь огнем поганых множество попаляше, без исцелений убиваше. Погании же нудими Кучюмом, от казаков велми оскудеваше, плакашеся, неволно биюшесь, умираюше.

Оружия же не бе у кучюмлян, точию луки и стрелы, копия и сабли. Бе же 2 пушки у чюваш, казацы ж умолвиша голк их, они ж бросиша их с горы в Ыртыш. Стояше Кучюм на Чювашской горе и, видев многое падение своих, зелно плакашеся сам и вси погании, повеле агуном и абызам своим вопити велми кумиром молитву свою, спяше бо боги их, и безпомошен пребыв и безчестен, нудим невидимою Божиею силою, и помышля бежати. И бишася 3 дни без опочиву, неотступно.

Октября 24 день первее всех низовые остяки князки от Кучюмова повеления и раменту отступиша и бегу яшася безвозвратно бежати восвояси вскоре и пребывати, яко скот, в диких лесех, да невидими будут человеком руским. Бысть же сей их обычай и доднесь при родех наших, еже бежать и незнатным быть.

Октября в 25 день Кучюму от труда и от печали возлежашу на одре его нощию и видение от Бога виде: внезапу отверзеся на небеси в четырех краех вселенныя, изыдоша идуше на него исътребити воини светлыи, вооружени, крылати и страшни, и дошед до урги его, облежа весь полк его, глаголюше: «Поганий сыне темнаго демона Бахметя, отступи от земли сея, Господня бо земля и исполнение ея и вси живущеи на ней християны благословени, ты же бежи в жилиши своя до близу пропасти треклятаго демона Бахметя». И восстав Кучюм, трепета всем телом, и сем глаголюшу: «Бежим отсюду, велми место страшно, да не умрем». И ангел Господен погоняя их, яко путь им тма и ползок.

Того же числа вечеру бывшу, тако же и вогуличи тайно от заступления Кучюмова убегоша во своя жилища за Яскалбинские непроходимые болота и озера, да взыскани Ермаком будут и зле умрут, но да з домы своими забежавше в непроходимые места, в скрыте пребудут, яко видимо и поднесь зарослые болота и озера, идушему на лыжах, валы бывают напреди и созади.

Решающая битва с Кучумом: «Умыслиша жь вси казацы на совершенный удар, и се брань 4 с кучумляны…»

Карача осаждает город Сибирь: «Того же 92 году марта в 12 день в Великий пост пришед Карача под Сибирь со многими вои…»

Видев же Кучюм царства своего конечное лишение и разорение всем, бежав из града своего Кашлыка, еже Сибирь зовома, октября в 26 день по явлении, нощию восстав тайно и всем своим рече: «Бежим немедленно, донеле же вси зле не умрем от казаков наглою смертию». И вси из града невозвратно бегоша на степ в Казачью орду на прежнее свое селение. Грады жь Чювашской и Кашлык, Сузгун, Абалак и протчие, гоним невидимою Божиею силою, оставиша пусты.