Чтение онлайн

– Очень искренние похороны, - задумчиво произнес хозяин.
– Никакой фальши, суматохи, идиотских прощальных речей...

– Ну почему же, - возразил Небирос с кривой улыбкой.
– Пьяница не мог промолчать - он произнес отличную речь, суть которой сводилась к необходимости выпить.

Взгляд хозяина снова заставил его заткнуться, так он был пронзителен и недобр.

– Ты свободен, - махнул он рукой Небиросу, и тот счастлив был убраться.
– Сферу оставь.
– Небирос запнулся в воздухе, и тихо развернувшись, мягко опустил сферу в чашу на столе хозяина и бесшумно исчез из комнаты.

– Червь, - произнес Ник, - и он еще рассуждает о червях. Я мог бы раздавить его, а он и не пискнул бы. Он даже не воспрепятствовал бы мне. Никто из них не посмеет, они все дрожат, приближаясь ко мне больше, чем на пару шагов. Ничтожество. Демоны... Хотя такое знакомое нитожество, насквозь известное, понятное, контролируемое.
– При этом его пальцы сами нежно начали ласкать сферу.
– Откуда же в тебе столько бунта? Что это - отчаяние? Безумие? Нет, безумцы не падают так глубоко вниз, некоторыми из них не гнушаются даже наши сияющие соседи сверху.
– Ноздри его непроизвольно расширились на этих словах, и он едва не зашипел от ненависти и презрения.

– Мой повелитель растрачивает силы понапрасну, - проворковал голос у его уха.

– Сибилла, я не звал тебя, - не дрогнув, произнес Ник.

– Играешься с душами?
– Улыбнулась она, укладывась на стол перед ним.

– Как же она раздражает, - подумал он, - может, убрать ее?
– Но тут же передумал - слишком хороша она была в качестве его забавы в последние десятилетия. Потому он лишь одарил ее мрачным взглядом.
– Позови Уцура.

Его интонации не терпели возражений, поэтому Сибилла нехотя убрала свое нетленное тело со стола и пошла исполнять приказание, прекрасно осознавая, что это лишь способ избавиться от нее. Копна роскошных рыжих волос колыхалась за ее спиной.

– Но он еще вспомнит обо мне, позовет меня.
– В зеленых глазах сверкнул злобный огонек.

Уцур кашлянул, прежде чем войти, хотя Сибилла оставила дверь открытой. Он никогда не поступал так раньше, во время своей жизни, но приобрел эту привычку здесь. Многие приобретали несвойственные им навыки, все, что угодно, лишь бы не вызвать неудовольствие хозяина, его слуг, слуг его слуг и так далее, в зависимости от того, на какой ступени в местной иерархии находились они сами. Что же до подчиненных, тут всегда приветствовалось самое своевольное отношение: испытывал ли вышестощий гнев или раздражение - тот в десятикратном размере обязан был излиться на голову низшего. Структура, организация. Это место никогда не было хаосом, как думали остальные, оно было образцом порядка и отлаженного механизма, прародителем бюрократии и структурных машин наверху.

– Заходи, - произнес Ник, не глядя на пришедшего. Но затем, прищурившись, все же одарил его взглядом.
– Ты что, пил?

– Сегодня годовщина.- Тяжело опустив голову, произнес Уцур.

– Чаша?
– Понимающе кивнул головой хозяин.

– Да, проклятая чаша.

– Садись.
– Велел хозяин, и Уцур опустился в кресло с кривыми деревянными ножками, обитое бордовым барахатом. Коснувшись ткани, он отдернулся от нее, как от огня.
– Ненавижу красный.
– Прошептал он.

– Тебе его стоит любить.
– Пристально глядя на него, произнес Ник.
– Ты в состоянии сегодня вообще соображать? Потому что мне не нужен овощ, мне нужен кто-то, кто заметил бы какую-то вещь, которую упускаю я.

– Ты? Упускаешь?
– С сарказмом произнес Уцур, пытаясь не очень заметно напрягаться в кресле.

– Да, я.
– Ник даже ни капли не рассердился, он снова машинально скользил пальцами по сфере, поглаживая ее также своим взглядом.
– Я ведь никогда не был человеком. Мне не понять, что заставляет вас идти на подлость, предательство, убийство, тупость, высокомерие. Я ничего не забыл из знакомых тебе вещей?

– Нет, не забыл.
– Сцепив зубы, стараясь звучать как можно более холодно, произнес Уцур.
– Разве что пьянство.

– Пьянство, разврат.
– Кивнул Ник.
– И потому мы здесь. Не скрежещи зубами, царь. Здесь это приветствуется. И ты знаешь, была бы моя воля, я бы избавил тебя и от чаши, если она тебе так уж ненавистна, но это подарок свыше, если так можно выразиться.

– Да, знаю.
– Проскрипел Уцур.

– Сколько уже лет они преподносят ее тебе?
– Непринужденно спросил он, забрасывая ногу на ногу и откидываясь в кресле.

– Много.
– Отозвался Уцур. Он заметил сферу на столе и теперь его взгляд шарил по ней.
– Что случилось?

– Ты ведь знаешь о наших недавних проблемах.
– Ник внимательно изучал его лицо, от темных бровей до жесткого квадратного подбородка. Он никогда не понимал, как генетически в этой ветви царей сформировалась эта наглядная черта жестокости, эти тонкие плотно сжатые губы, точь в точь как у его отца, и отца его отца.

– Знаю, - кивнул тот.
– И я бы поклялся, что это тоже подарок свыше.

– Нет, Уцур, ты ошибаешься.
– Ник отвел от него взгляд.
– Я говорил с Уриэлем. Он не стал бы мне лгать. Он давился бы от гордости, если бы один из их придурков сумел такое натворить в наших слоях.

– Но это достойно их безумия. Достойно прыжков в бездну, которые самые чокнутые из них совершают из раза в раз в течение многих столетий.

– Да, но никогда так глубоко, ты знаешь. Никогда настолько мощно, чтобы при этом можно было стольких забрать.
– Глаза хозяина сузились, руки снова непроизвольно сжались.

– Значит, все действительно настолько плохо, насколько я слышал.

– Ты бы не слышал, а знал все в точности, если бы не забивался каждый раз в нору, обуреваемый страхом перед чашей.
– Во взоре хозяина сверкало пламя.

Глаза Уцура вспыхнули, но он сумел подавить свой гнев, и ответил сдержанно:

– Не может это быть один из них?

Аба раскатисто рассмеялся.

– Уцур, ты действительно глупеешь. Я держу в руках сферу этого существа.

Уцур снова уставился на сферу, молча, изучающе, с недоверием.