Ещё один шанс
Шрифт:
– И вот… знаешь, вот вроде все я сделал правильно, да? Нет, конечно, я мог и не убивать засранца! Я мог быстренько сбегать за нашими! Быстренько привести командира! Ага! Конечно!
Он в сердцах стукнул кулаком столб.
– Много раз я думал, как мог поступить в той ситуации. И каждый раз понимал – я принял единственно верное решение.
Я нахмурился, чувствуя, как учащается сердцебиение. Миллер сейчас слово в слово говорил все то, что я и сам думал не один раз. Про нас с Дэнни.
– Но одного я не предусмотрел, гордый индюк, спасший женщину от насильника. Крембл был не один. С товарищем. И этот товарищ… он сдал меня военному совету.
Я выгнул брови. Зная Командора, я мог предположить, что совет сделал бы все возможное, чтобы разобраться в этой ситуации и…
Миллер будто прочитал мои мысли.
– Нет, Логан. Они не стали разбираться. Не стали даже пытаться, задавать лишние вопросы. Просто поверили ему на слово.
Я стиснул челюсти.
Верить не хотелось. Совсем. Только не Стивен Бушем, только не он! Что-то было еще, о чем Маркус либо не говорил…
«Либо не знал».
– И вот я, белый и пушистый идиот, был обвинен в насилии над местными женщинами и убийстве товарища, который МЕНЯ за этим делом застукал.
Я ахнул. Вот черт, вот дерьмо!
– Ты же знаешь, чем это заканчивается для нас, служащих, да?
Я кивнул.
Смертью. И только ей.
– Черт, Миллер. Мне жаль.
В серо-зеленых глазах промелькнула боль.
– Это был самый странный суд в истории. За Крембла вступилось, кажется, больше половины наших с тобой товарищей. И все, как один, твердили – он не был на это способен. Его честь, доблесть и отвага… и бла-бла-бла. Суки.
Он вздохнул.
– Хочешь поржать? За меня тогда никто не вступился. Даже командир наш. Никто меня тогда не поддержал. Никто.
В голосе Миллера было столько горечи и обиды, что мне стало не по себе. Он смотрел прямо перед собой с такой болью, что я застыл, не зная, что сказать или сделать, чем помочь ему.
Я сразу же представил себе это зрелище – огромный зал, в котором судили меня, Маркуса Миллера, щуплого паренька, героя в его голове, но убийцу и маньяка в глазах сотен людей, следящих за процессом.
– Миллер, если бы я был там…
Мужчина улыбнулся и покачал головой.
– Да ничего это не решило бы. Тебя уже не было, и ты сам был в опале, а я… я бы обратился к тебе за помощью. Мне так страшно было, кто бы знал! Ну а Стоун… Стоун был мудаком, каких поискать, еще в те года.
Маркус задумчиво кивнул.
– Меня приговорили за несколько часов. Ни на апелляцию, ни на справедливость я рассчитывать не мог. Поэтому… сбежал. Прячусь, как могу, уже хрен знает сколько лет. То в Мексике, то в Бразилии, то здесь. Не высовываюсь. Не свечусь. Делаю все, чтобы прикрыть свою задницу посредством других людей.
Он горько засмеялся.
– Жизнь научила меня тому, что рассчитывать можно только на себя. И что связи решают все. Вот я и…
Миллер окинул тяжелым взглядом территорию возле дома
– И каждый раз, когда кто-то выходит со мной на связь, чтобы я помог или подсобил, я жду, что меня просто пришьют. Жду, что кому-то я стану неугоден. И от меня избавятся. И по всем новостям будут трубить, что спустя много лет в африканской глуши был найден и пойман маньяк-насильник и предатель родины Маркус Миллер собственной персоной.
Он пристально посмотрел на меня.
– Логан, тебе не бывает страшно засыпать?
Я медленно кивнул. Он вздохнул будто с облегчением.
– Я живу так уже не первый год, далеко не первый, и постоянно задаюсь вопросом. Какого хера? Почему я должен прятаться здесь, когда был прав? Что произошло, твою мать, с ценностями, которые я хотел защищать? Что произошло с честью и справедливостью? Какого черта я должен прятаться в глуши, признавая в глазах всех остальных свою вину?
Я хмуро кивнул, вспомнив свою собственную историю. Нашу с Дэнни историю.
– Потому что жизнь порой – редкостное дерьмо, Миллер. И только ты выбираешь, тонуть или грести навозной лопатой.
Он тихо засмеялся, и в этих звуках я услышал грусть.
Мне не давало покоя участие Командора во всем этом цирке. Неужели он ничего не мог сделать с этим?! Неужели никак не мог повлиять на процесс?
Любопытство рвало нутро на части… но я боялся услышать правду.
Маркус встряхнулся.
– Ладно, твоя очередь. Как ты живешь?
Из дома до нашего слуха донеслись хохот Джеймса и ворчание Коннора. Камрады опять спорили.
Я тяжело вздохнул. Черт, по сравнению с Миллером моя жизнь была… прекрасной. Да и не в сравнении с ним тоже!
Я запустил пальцы в волосы и тепло улыбнулся.
– У меня есть женщина.
Я прикрыл глаза, вспоминая Хоуп. Ее глаза, губы, плавные движения.
– Да, Маркус. Я сраный счастливчик. У меня есть женщина, которая знает, чем я занимаюсь, любит меня и ждет домой.
Глупая улыбка расплылась по моему лицу.
– А еще… я скоро стану отцом.
Мужчина радостно закричал и хлопнул меня по спине. Я по инерции подался вперед, едва не перевалившись через перила, и засмеялся.
– Осторожнее!
– Я поздравляю тебя! Это нереально круто, мужик!
Я тепло улыбался, глядя на закат. Да, черт возьми, я был счастливчиком.
– Как давно вы вместе?
БАМ!
Я поморщился и улыбнулся с непонятно откуда вылезшим смущением.
– Вообще-то… пару месяцев.
Миллер, казалось, опешил, но быстро взял себя в руки.
– О! Вы так быстро поженились, да?
Мурашки побежали по моим рукам.
– Мы пока не женаты.
Мужчина ойкнул и почесал затылок.