Чтение онлайн

Актеры зашлись смехом: «Браво, Андрей! Мы впервые это слышим!» Есенин с Миклашевской тоже хохотали, но, отсмеявшись, Есенин заметил:

— Смешно! Но я встречался с Качаловым, дома у него бывал… Он не мог так сказать — он добрый!

— Так это же анекдот, Сергей Александрович! — оправдывался Соколов.

— Талантливый актер! — наклонился режиссер к Есенину. — Кстати, прекрасный чтец! Андрей! — обратился он к Соколову. — Прочти что-нибудь Сергею Александровичу.

— Есенина прочти! — поддержали актеры. — Есенина перед Есениным!

Соколов встал:

— Сергей Александрович, можно я вам прочту ваши стихи?

— Мои? Интересно! И много знаете? — искренне заинтересовался Есенин. Он ни разу не слышал, как его читают другие.

— Много! — обрадовался артист. — Но я хочу прочесть те, что я с эстрады читаю, в концертах: «Письмо к женщине», «Сукин сын», «Собаке Качалова»…

— Давай «Собаке Качалова», — попросил Есенин. — Анекдот про него ты смешно рассказал!

Все затихли. Соколов вышел из-за стола, прихватив с собой стул. Он встал в выразительную позу и положил руку на спинку стула.

— Надеюсь, что про меня тоже анекдот сочинят, как какой-то артист Соколов читал Есенина самому Есенину, — пошутил он и, откашлявшись в кулак, тихо, просто, тепло и нежно начал:

Голос его заметно дрожал от волнения. Оно передалось и всем другим слушающим. Некоторые переживали за своего товарища, поглядывая на Есенина и пытаясь понять, нравится ли ему, как читает Соколов.

Чем дальше читал артист, глядя на Есенина, тем взволнованнее звучал его голос, а улыбка на лице Есенина становилась все шире… и глаза радостно сияли.

Услышав эти строки, все словно по команде поглядели на Миклашевскую, и она от смущения закрыла лицо руками. А Соколов закончил, молитвенно сложив перед собой руки:

Он низко поклонился Есенину в наступившей тишине. Есенин был растроган до слез. Он встал, подошел к артисту, крепко пожал ему руку и обнял.

— Здорово, признаться, не ожидал!.. Ты даже лучше, чем я, читаешь его. У меня рифма все-таки превалирует, а ты… Молодец! Читай с эстрады Есенина: даю «добро»! — он дружески хлопнул Соколова по плечу.

— Друзья, а что, если мы замахнемся на «Пугачева»? Вон у нас какие таланты! — подошел к ним Николай Павлович. — Я уже вижу, как это будет здорово, просто гениально, в чтецком варианте! Под музыкальное сопровождение четырех баянов… — загорелся режиссер. — Вы как, не против, Сергей Александрович?

— Мейерхольд от «Пугачева» отказался: он Маяковского ставит… Если у вас есть желание… Только там женских ролей нет, — улыбнулся он, поворачиваясь к Миклашевской.

Все радостно заговорили, обсуждая предложение режиссера, а Есенин, отозвав к окну Миклашевскую, закурил и, выдохнув в сторону дым, спросил, подозрительно глядя ей в глаза:

— Гутя, я слышал от Мариенгофа, что ты встречалась с Маяковским?

— Встречалась?! — вспыхнула Августа. — Надо же, этот мерзавец прилизанный все может оболгать…

От выпитого вина она побледнела и стала еще неотразимей.

— С Маяковским я «встречалась», — засмеялась она, — раза три, мельком… Один раз выступала на эстраде, не помню где… и он стоял и грустно смотрел на меня. Я почувствовала, что ему жалко меня, мой номер… чуть со стыда не сгорела. Другой раз — у нас дома. Я сидела, что-то шила сынишке, а у соседей гости шумят. Потом в дверь постучали, и вошел Маяковский, видимо, он в гостях был…

— И что, этот жеребец стихи тебе стал читать? — помрачнел Есенин. Августа радостно засмеялась, увидев, что он ревнует ее к Маяковскому.

— Глупый ты! — Она осуждающе посмотрела на него влюбленными глазами. — Он попросил разрешения позвонить, а потом вдруг: «Вы — Миклашевская?» — «Я». — «Встаньте, я хочу на вас посмотреть!» Он сказал это так просто и серьезно, что я спокойно встала. «Да!» — сказал он.

— И все? — допытывался Есенин.

— Поговорили немного о театре, и он ушел, не прикоснувшись к телефону.

— Непонятно, — отвернулся Есенин, затянувшись папиросой.

— Чего непонятно, Сережа? Я заинтересовала его только потому, что мое имя часто связывают с твоим… Еще раз совсем недавно он увидел меня в антракте на каком-то спектакле, подошел, поздоровался и сказал: «Дома вы гораздо интереснее. А так я мог пройти и не заметить вас». Вот и все мои «встречи» с Маяковским. Не знаю уж, как там преподнес их тебе Мариенгоф, но чувствую, что он хочет вбить клин в наши отношения! — сказала она, ласково взяв Есенина за руку.

В дверь постучали. Вошел высокий импозантный мужчина.

— Привет честной компании! Коля! — обратился он к режиссеру приятным баритоном. — Хотя не был на спектакле, но уже слышал много лестного!

— Очень рад, что ты зашел, Всеволод! Проходи, присаживайся! — пригласил его Николай Павлович.

Мужчина подошел к стоящим вдвоем Есенину с Миклашевской и бесцеремонно, по-хозяйски поцеловал ее в щеку.

— Поздравляю, Гутя! — сказал он, глядя скептически на Есенина. Миклашевская, смутившись, покраснела.